ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В Афганистане бои уже отгремели: на дворе 1982-й, и Сергей Родин, выполнив порученное Родиной, с чистой совестью едет обратно в свою часть. Впереди его ждут отличные перспективы, свежие задачи и победы. А заветная мечта — попасть в училище, где готовят лётчиков-испытателей. Авиатор 9 Михаил Дорин В Афганистане бои уже отгремели: на дворе 1982-й, и Сергей Родин, выполнив порученное Родиной, с чистой совестью едет обратно в свою часть. Впереди его ждут отличные перспективы, свежие задачи и победы. А заветная мечта — попасть в училище, где готовят лётчиков-испытателей. ==================== Глава 1 Глава 1 Я сделал один проход под нижней кромкой облаков, но кроме чёрного дыма и обломков самолёта на склоне видно не было. Кажется, и катапультироваться наш беглец не успел. Самолёт выровнял по горизонту. Теперь есть возможность проконтролировать остаток топлива и принять решение, где садиться. Обдумать случившееся ещё будет время. Сейчас нужно думать о себе. До аэродрома Шинданд далеко, а на топливомере стрелка почти лежит на левой стороне. Кандагар рядом, но… это Кандагар. Там вечно всё через одно место. Надо вспомнить позывной борта, который ретранслировал мне команды с аэродрома. Как там только его позывной? Помню, что цифры шли у него по порядку. Тогда пойдём с самого начала. — 123й, 117му на связь, — запросил я, но в ответ тишина. Я продолжил набирать большую высоту, чтобы хоть до кого-нибудь докричаться. — 678й, 117му на связь, — продолжил я гадать с позывными. На канале пеленг

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Как это случилось?

База в Шинданде, как и всегда в утренние часы, гудела и шумела. Самолёты и вертолёты выполняют гонку и опробование двигателей, а личный состав батальона охраны продолжает охранять периметр и своих товарищей. Очередной день службы «за речкой» для одной из трёх авиационных баз ВВС 40й армии начался.

Смотрю я на это и вспоминаю, как поднимались мы ни свет, ни заря, чтобы вылететь на удар по ущельям Панджшера. Иду по дорожке, выложенной из панелей металлоконструкций К-1Д, и ощущаю пыль Баграмского аэродрома, поднимающуюся при каждом шаге.

Пройдя мимо нового модуля, выкрашенного свежей краской в Шинданде, с улыбкой на лице вспоминаю нашу старую палатку, в которой мы провели первые недели после перебазирования на эту базу. Во рту до сих пор вкус отвара из верблюжьей колючки стоит.

Пройдя ещё несколько метров, я остановился у постамента в память погибшим лётчикам и техникам. Перед самым убытием основной части нашего полка в Союз, была организована эта небольшая стела с именами и фотографиями тех, кто не с нами. На свалке взяли киль от МиГ-21 и из него сделали памятник.

Я всматривался в глаза этих погибших ребят на фото, и мне больно на душе. Эти люди навсегда останутся в памяти своих товарищей и за них каждый раз будут поднимать третий тост. А что скажут про Валеру Гаврюка? Как будто и не было его орденов Красного Знамени и тех поступков, что он совершал во имя Родины.

— С добрым утром, Сергеич! — поздоровался со мной Дубок, подошедший сзади и протянувший мне свою забинтованную руку.

— Привет, Елисеевич. Ты чего не спишь? Самолёт только после обеда, — спросил я, намекая, про сегодняшний рейс в Осмон.

— Да вот тоже пришёл. Помянуть бы надо братцев. И Лексеевича Томина обязательно, — сказал Дубок и достал из кармана гранёный стакан с кусочком чёрного хлеба.

— Мы с тобой сейчас, как Маэстро и Макарыч, — сказал я, вспомнив героев из известного фильма, но улыбаться было тяжело.

Слишком много погибло ребят за неполный год. И командира не уберегли.

— Так, не самый плохой пример, — ответил Дубок, налил из фляжки спирта в стакан и поставил его, как и положено, перед постаментом. — Помянем, — выдохнул Елисеевич и пару раз глотнул из фляжки.

Пару минут мы, молча, смотрели на памятник. Но в голове я до сих пор не мог осознать произошедшее с Валерой.

— Гаврюка тут не хватает, — тихо сказал Дубок.

Без преувеличения, он заслужил, чтобы его уважали и помнили. Но это было до того, пока он не перешёл черту.

Как можно было связаться с таким Иудой, как Толкачев? Оказалось, что Валера был с ним заодно. Именно Адольф Георгиевич устроил Гаврюку переучивание на МиГ-29 и всячески держал рядом с этими новейшими истребителями. Видимо, угон планировался давно.