Или видел? Так или иначе, но уснуть получилось не скоро.
Самолёт в сторону Мелитополя был только через два дня. Да и начальство не спешило меня отправлять, улаживая какие-то дела с вышестоящим командованием.
Оно и понятно. Я не планировался в заграничную командировку, а процесс отправки туда был не самый быстрый. Тем более, по линии 10го управления Генерального штаба — подразделение отвечало за международное военное сотрудничество и военно-техническую помощь странам народной демократии и национально-освободительным движениям. То есть, занималось помощью всем «нашим» возможным и невозможным союзникам за рубежом.
И вот, в дождливый день в конце июня 1982 года. Я со своим лётным снаряжением в огромной парашютной сумке и чемоданом, зашёл по рампе в грузовую кабину Ил-76 и занял место по левому борту на выдвижных сиденьях.
Как только закончилась погрузка ящиков с запасными частями и принадлежностями для МиГ-21, рампа начала закрываться. Через боковую дверь появилось ещё несколько пассажиров. И одного из них я был очень рад видеть.
— Сергеич, приветствую! — радостно подскочил ко мне сержант Бубко, который был техником моего самолёта в последнее время.
— Здорово, Вениамин Александрович, — пожал я ему руку и сержант со своими вещами опустился рядом со мной.
— Сергеич, ты когда моё полное имя и отчество называешь, я не сразу осознаю, что это ты мне, — улыбнулся Бубко. — Какими судьбами?
— В командировку в Мелитополь.
— Иди ты⁈ — удивился сержант. — А потом куда?
— Вениамин Саныч, не изображай оперуполномоченного. Я уже понял, что летим мы с тобой в одну и ту же страну.
— Сергеич, ты мужик смышлёный. Тебя не проведёшь, поэтому врать не буду, — согласился со мной Бубко.
Он рассказал, что отбор в Анголу был долгий. Не у всех желающих получилось пройти беседы с начальством. Особенно лютовал политотдел Центра.
— Меня чего только не спросили. Я даже перед заходом решил трилогию «Воспоминания» перечитать. Вдруг спросят, а я и рассказать не смогу о Леониде Ильиче.
Брежнев написал эту трилогию по своим воспоминаниям о фронте и дальнейшей работе в партии. Её даже озвучили на грампластинках.
Прошла герметизация грузовой кабины. Продолжала гудеть вспомогательная силовая установка, а затем и двигатели стали запускаться. Через несколько минут Ил-76 порулил со стоянки к полосе. На исполнительном старте шум стал нарастать и самолёт сильно затрясло.
— Держись, а то упадёшь, — крикнул я на ухо Бубко.
Тот вопросительно посмотрел на меня, не веря, что сейчас «Илюшин» резво стартанёт с места. Тем не менее, за край сидушки, всё же, ухватился. Пару секунд и большой транспортный самолёт стронулся с места, разгоняясь по полосе.
Меня сильно накренило в сторону, а сопровождающие, сидевшие напротив груза, и вовсе попадали с кресел.






