С трудом поднял голову и заметил рядом с собой всех техников, летевших со мной, и Вениамина Бубко, сидящего рядом и уныло смотрящего на меня.
— Что случилось? — спросил я, пытаясь подняться на ноги.
— Сергеич, этого не надо делать. Они, вроде, сказали сидеть, — зашипел на меня Бубко.
— Кто это они? — спросил я и тут же получил ответ на свой вопрос.
Меня кто-то сзади толкнул в спину, приложившись чем-то металлическим. Попал прямо в один из позвонков, и это было очень чувствительно.
Превозмогая болезненные ощущения, я сел и повернулся к тому, кто приземлил меня на пятую точку. Надо мной стоял здоровенный чернокожий боец. И он не производил впечатление дружественного мне жителя Анголы.
С его лица стекали капли пота, капая на мощные плечи. Вены на бицепсах сильно напряглись. Сам повстанец был одет в измазанную грязью форму и берет с небольшой приколотой эмблемой. На ней я смог разглядеть чёрного петуха на фоне солнца. Знак, который является одним из символов УНИТА.
Он что-то прокричал, нагнувшись и дыхнув откровенной тухлятиной на меня. Слюни полетели прямо мне в лицо, заставляя содрогнуться от этого неприятного запаха изо рта.
Когда этот красавец закончил со своей репликой на португальском, я осмотрелся по сторонам. Вокруг меня сидело несколько человек, которые некоторое время назад летели со мной в самолёте. Все раненые, побитые и испуганные. Только Бубко и мужики, распивавшие вино на борту, сохраняли внешнее спокойствие.
Повстанцев, стороживших нас, было шестеро. Здоровяк, что забыл почистить в этом году зубы, ходил и тыкал во всех автоматом Калашникова с зарубками на прикладе. Наверняка, кажадая означает определённое «достижение» в борьбе с правящей партией. На поясе болтался острый тесак мачете, а за спиной заткнут за ремень пистолет Беретта. Явный признак того, что парень — непростой боец.
Половина — откровенные доходяги, еле-еле стоявшие на ногах со старыми ППШ-41, оснащённых барабанными магазинами, в руках. Наверняка дают подобный раритет в армии УНИТА не самым главным воинам. Да и форма на них не по размеру — рваная футболка, брюки и истоптанные ботинки, на голове кепка тёмно-оливкового цвета. Рядом стояла ещё парочка повстанцев с оружием и лицами полными ненависти к нам. Эти более подготовленные — советские штык-ножи на поясе и винтовки G-3 западноевропейского производства. Возможно, наследие бывшей колониальной империи Португалии.
О чём они говорили, разобрать было невозможно. Очень часто звучало слово «касадорес», значение которого я не знал. Не готовился я лететь в Анголу, да и местный язык не думал изучать.
— Вон, наш самолёт, — указал мне Бубко на торчащий киль Ан-12 в паре сотнях метров из-за деревьев.
Оттуда раздавались радостные возгласы на португальском.






