Если бы Русова так волновала жизнь Егора Алексеевича, он бы землю рыл в поисках правды. А он чай заказывает с коньяком и улыбается.
— Смотрю я на вас и восхищаюсь, Сергей. Молодой, талантливый, грамотный! Герой страны и любимец публики. Я видел репортажи на французском телевидении. Знаете, француженки восхищались вашим телосложением в женских программах.
— Рад, что им понравилось. Я думал, что больше оценят пилотаж на авиасалоне.
— О! Это тоже оценили. Благодаря вам, мы уже подписали несколько контрактов на поставку МиГ-29 и Су-27. В Анголу, например. Правда, придётся нашим бывшим союзникам подождать.
— Почему бывшим союзникам? Вы и оттуда выводите советников?
— Конечно. Нам не нужна эта земля. Ресурсы? Да нам свои некуда девать. А вот как разменная монета в отношениях с нашими западными партнёрами она как нельзя кстати подходит.
Бросить на произвол судьбы народ Анголы, которые поверили нам. Теперь там снова начнётся война. Западные державы поддержат оппозицию. Те, в свою очередь, захватят месторождения ресурсов и будут их поставлять на Запад за копейки. Классическая схема!
— Григорий Михайлович, может, вы уже к делу перейдёте, — предложил я.
Дверь в кабинет открылась, и вошла девушка в белой блузке и облегающей юбке. Она поставила передо мной чай и понесла кружку Русову.
Девушка так и стреляет глазами то на меня, то на Григория Михайловича.
— Катенька, спасибо, — ответил Русов.
Секретарша медленно пошла в сторону двери, постукивая каблуками по паркету. А Григорий Михайлович оценивающе смотрел ей вслед.
— Мда, хорошо! Это я не только про коньяк, — причмокнул Русов. — К делу, так к делу. Решишь проблемы в Конго — авианосец спасём. А я знаю, что для тебя эта посудина очень дорога.
— У «посудины» есть имя. Его назвали «Ульяновск», — поправил я Русова.
Григорий Михайлович поставил чашку, посмотрел на меня суровым взглядом и надменно улыбнулся. Вот он звериный оскал! Вся подноготная души человека, который ведёт давнюю игру по развалу страны.
— Мне всё равно, как его назвали. Если допил чай, то я тебя не задерживаю.
— Я и не собирался.
К чашке так и не притронулся. Поднялся со своего места и вышел из кабинета. Надев куртку и шапку, направился вниз по лестнице. В голове были смешанные чувства. Хотелось что-то сломать или крикнуть от злости на всё происходящее.
— Да, всё именно так, — услышал я в коридоре одного из этажей знакомый мне голос.
Повернув голову, я увидел, как в одну из дверей входит преклонного возраста человек в строгом костюме и со звездой Героя Советского Союза на груди.
Тут же этот старик останавливается и обращает внимание на меня. Этот усталый взгляд, офицерскую выправку я помню ещё с Афгана.
Маршал Советского Союза Ахромеев теперь не носит мундир. Он одет по гражданке.






