На удивление, все оказалось неплохо. И только завершив работу, он таки добрался до стола и с огромным аппетитом расправился с целым котелком густой мясной каши.
— Умаялся? — участливо спросил он пришедший навестить его Панин.
— Trošku [3]— ответил ему Вацлав, пытаясь привстать.
— Да ты, сиди-сиди, — удержал его полковник. — Слышал, всю ночь напролет трудился не покладая рук?
— Много раненых, — вздохнул чех.
— Буду государю доклад составлять, отпишу о твоем усердии и искусстве. Ну и от всего нашего воинства поклон земной.
— Благодарю, — отозвался Попел, польщенный словами полковника, после чего перешли к обсуждению обороны.
— Что там на стенах?
— Турки весь день собирают тела убитых и хоронят по своему обычаю. Вырыли большой ров и укладывают всех туда. Приходили к нам, предлагали деньги, чтобы мы позволили им отнести своих мертвецов. Но Родилов сказал, что казаки трупами не торгуют. Дескать, забирайте невозбранно, а мы вам вскорости еще накидаем. Только и успевайте ямы копать! Правда, все снаряжение и оружье наши уже успели прибрать еще с ночи. Теперь добычу дуванят. Тебе, к слову, тоже доля причитается. Все же дрался ты ловко!
В другое время известия от трофеях сильно заинтересовали бы Вацлава, но за прошедшие сутки он так умаялся, что практически не обратил внимания на нежданный прибыток.
— И что же будет дальше? — спросил он.
— Осада. У турок довольно тяжелых стенобитных пушек. Примутся ломать крепость, а как добьются своего, снова пойдут на приступ.
— Что же остается нам? Чем мы им ответим?
— Казаки роют подкопы, будут еще взрывать, делать вылазки и стойко драться на стенах. Такова любая осада, пан Вацлав.
— Да, понимаю. Значит, раненых с каждым днем будет все больше и больше.
— Это ты верно подметил, — кивнул Панин и, как будто вспомнив, протянул чеху его шлем. — Благодарствую, добрый шишак! А за мной останется должок.
Насчет трофеев полковник не обманул. Через несколько часов долю причитавшуюся доктору притащили двое охотников.
— Держи, господин лекарь, — заявил Ванька Кистень, протягивая сверток с нажитым непосильным трудом имуществом новому владельцу.
Среди принесенных вещей оказались турецкий пистоль доброй работы, разумеется, без пороховницы и пулелейки, а также кривая сабля, на этот раз с ножнами и наборным поясом. Судя по всему, все это было снято с какого-то зажиточного турка и завернуто в его же кафтан. В придачу шло несколько монет, бог весть, какого достоинства, и странного вида ожерелье из сердолика с кисточкой на конце. Его он отчего-то сразу решил подарить Нахат, но в ответ наткнулся лишь на яростный взгляд зеленых глаз.
— Дурак ты, Попел! — прошипела ощетинившаяся как кошка девушка. — Это четки бекташей!
— И что? — не понял совершенно замотавшийся с ранеными лекарь.






