Стало ясно, что скоро тяжелая артиллерия начнет безжалостный и прицельный обстрел стен и башен крепости, а заодно и разнесет в щепы все здания внутри. Так что обороняющимся негде будет и укрыться.
Впрочем, ответ казаков не заставил себя ждать. Полюбовавшись некоторое время на османские приготовления, Безе ненадолго задумался, после чего спустился вниз в подвал башни и приказал:
— Копать здесь!
— Зачем? — не понял Родилов.
— Копать здесь, — решительно повторил маленький француз. — Проведем галерею под турецкую насыпь, и будет, как это…
— Контрмина, — подсказал присутствующий здесь же Панин.
— О, oyu! Так есть. Контрмина!
— Порохового зелья много потребуется? — задумался атаман.
— Много, — кивнул Безе.
— Не обмишулиться бы. Припасов мало осталось, а без него не повоюешь.
— Я есть инженер! — возмутился провансалец. — Я буду делать расчет! Я все проверить! Я никогда не обмишулиться!
— Ну гляди! — недобро усмехнулся Родилов. — Коли и впрямь все сделаешь, как говоришь, наградим по-царски, а может и побогаче. А если нет, так не взыщи!
— Я не сомневаюсь в своем искусстве! — гордо отозвался потомок галлов и вышел прочь, гордо подняв голову.
— А вдруг ошибется? — с тревогой в голосе спросил атамана Федор. — Что тогда?
— Хоть так, хоть эдак, на вылазку идти, — задумчиво пояснил тот, — иначе супротив пушек не выстоять. Ну, а ежели эту гору рукотворную подорвем, все веселее будет!
Работы и с одной и с другой стороны шли днем и ночью, что, в конечном счете, сыграло злую шутку с османами. Делай они перерывы, возможно шум производимый казаками и донесся бы до турецких мастеров. Но поскольку им было не до того, русские землекопы сумели закончить узкий лаз почти одновременно с врагами.
— Довольно, — заявил Безе, покончив с обмерами и расчетами. — Теперь нужно сделать небольшую камеру и заполнить ее порохом.
— Поспешай, немчин, — поторапливал его Родилов. — Басурмане вот-вот стены ломать начнут!
— Я скажу, когда все будет готово к подрыву, — сухо перебил его инженер.
Наконец турки закончили с приготовлениями и доложили своему командованию, что готовы начать. Сераскир поначалу тоже хотел расположиться на насыпи, чтобы наблюдать, как рухнут стены проклятого Азака [4], но потом решил, что грохот пушек и клубы дыма помешают ему в полной мере насладиться зрелищем и приказал устроить себе навес чуть в стороне от позиций артиллерии.
— Мы готовы, господин, — низко склонился перед ним, командовавший топчи Якуб-ага.
— Начинайте, — милостиво кивнул ему Ибрагим-паша.
Стоявшие поодаль янычар махнул пестрым значком на пике, подавая сигнал артиллеристам, и почти сразу же выстрелила одна из больших пушек, за нею принялись палить все остальные.






