Позиции османских батарей затянуло густым дымом, а в стены цитадели полетели, вращаясь в воздухе тяжелые ядра. Как гигантские молоты били они в кладку старинных стен, заставляя их содрогаться от ударов. Каждое ядро, прежде чем разбиться само, оставляло в стене изрядную выбоину и казалось еще немного и укрепления Азова рухнут, как некогда это случилось с Иерихоном, не выдержавших звука труб Господних.
Наконец, после особенно удачного попадания по стене поползла трещина. Турецкий главнокомандующий и его приближенные даже затаили дыхание, ожидая, что воля Аллаха и всемогущего падишаха свершаться на их глазах, но цитадель устояла.
— Это ничего, — поспешил успокоить сераскира Якуб-ага, — еще несколько попаданий и мы добьемся своего!
— Поторопитесь! — грозно нахмурил брови паша, намереваясь отдать команду янычарам готовиться к штурму.
Но в этот момент земля под его ногами покачнулась, и турецкий военачальник непременно свалился со своего кресла, если бы не подскочившие слуги, ухитрившиеся подхватить его под руки.
— Ай, Аллах! — жалобно простонал в это время командир топчи, наблюдая, как рушатся позиции его подчиненных.
Инженер Безе оказался мастером своего дела. Справедливо рассудив, что для полного уничтожения турецкой насыпи огненного зелья у него недостаточно, он сумел найти слабое место во вражеском сооружении и рассчитать необходимый заряд. Получившийся в результате подрыва камуфлет [5], не смог разрушить насыпь, но сумел сдвинуть её таким образом, что османские пушки вместе с расчетами и припасами рухнули вниз и покатились прямо к укреплениям гяуров.
Но на этом беды Ибрагима-паши не закончились, поскольку ворота проклятого Азака широко распахнулись, и из них выплеснулась наружу ревущая от ярости волна казаков и набросилась на ошеломленных и деморализованных турок.
Размахивая саблями, бердышами и копьями они в мгновение ока преодолели разделявшее их с османами расстояние и накинулись на них, как коршун налетает на курицу. Та, конечно, может кричать и пытаться клюнуть своего убийцу, но разве это сможет остановить его? Быстро смяв и изрубив передовые отряды янычар, русские бросились дальше, и скоро бой закипел совсем рядом с навесом незадачливого турецкого военачальника.
— Спасайтесь, паша! — крикнул Якуб-ага, обнажая саблю, — мы их задержим!
Но Ибрагим уже и сам понял, что дело пахнет жареным, и, прикрываясь телохранителями, поспешил укрыться в лагере своего войска. Немного подумав, командир топчи последовал за ним, здраво рассудив, что на сегодня он проявил достаточно геройства.
В лазарете пред очередным вражеским приступом наступило затишье.






