А иной раз, случалось так, что Панин и его офицеры командовали казаками, а атаманы и есаулы водили в бой солдат.
Наконец, после одного особо ожесточенного штурма обороняющиеся были вынуждены оставить Топрак-кале.
— Что же вы делаете, атаманы-молодцы?! — хрипло крикнул им Родилов, потрясая саблей. — Не можно нам отступать!
— Не сладим, батька, — устало выдохнул отходивший последним Татаринов.
— Здесь надо обороняться, — поддержал его Панин. — Там только людей зря положим.
— Нет! — не согласился с ними войсковой атаман, — надо отбросить басурман, иначе они пушки к самым стенам подвинут, а тогда точно не устоять. — За мной!
Какими бы ни были уставшими казаки, роптать они не стали и, повинуясь приказу своего вождя, стали подниматься со своих мест, чтобы снова ринуться в кровавую сечу, но в этот момент какому-то меткому турецкому стрелку улыбнулась удача, и выбежавший впереди своих людей из ворот Родилов, получил пулю в грудь. Вслед за этим загрохотали ружья и мушкеты со всех сторон, полетели стрелы, но без атамана атака захлебнулась, и защитники Азова вернулись за стены.
— Дядька Епифан, — бросился к раненому Татаринов. — Как же так?
— Держись, Мишка, — еле слышно отозвался тот и уронил голову.
— Лекаря! — что было сил заорал есаул. — Где его черти носят, когда он нужен?
— Здесь я, — буркнул Попел, опускаясь на колени рядом с лежащим на земле атаманом, и взял его за руку.
Пульса не было, да и рана в груди оказалась такова, что Вацлав смог только сокрушенно покачать головой.
— Брешешь! — взвизгнул Татаринов и схватился за эфес сабли. — Врешь, немчура!
— Успокойся, — встал между ним и доктором Панин, — не время теперь собачиться!
— У господина Родилова смертельная рана, и я ничем не могу ему помочь, — с горечью пробормотал Попел. — Впрочем, как и всем остальным. У меня не осталось ничего, кроме ланцета. Нечем лечить, нечем перевязывать, нечем облегчать боль…
— Вот что казаки, — подал голос войсковой старшина Мартемьянов, — горевать после будем, а теперь надобно избрать атамана!
— Не торопился бы ты, — скрипнул зубами Мишка, но остальные его не поддержали.
— Верно! — стали раздаваться вокруг голоса защитников.
— Тогда говорите, кто вам люб?
— Да чего там решать, Исай? — устало отозвался Митька-Лунь, — ты и бери пернач!
— А чего это он? — подал голос кто-то из молодых, — пусть Татаринов атаманит!
— Какой вам к бесу Татаринов, когда у него на губах молоко не обсохло!
— А давайте нашего полковника выберем? — дурашливо выкрикнул Ванька Кистень. — Он у нас парень бравый, дело воинское знает, да у царя в чести. Глядишь, Иван Федорович услышит, кого выбрали, так на подмогу ему и поспешит!
— Вот только бояр на нашу голову и не хватало! Ты бы еще лекаря иноземного выкрикнул…
— А что? — не сдавался бывший разбойник.






