ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Очнулся я в комнате, которую никогда в жизни не видел, и понял: что-то здесь не так. Каменный потолок, гобелены с непонятными рисунками, вместо окна — бычий пузырь. Я, Семён Стрельцов, обычный мужик с автомастерской, вдруг оказался в теле десятилетнего мальчишки по имени Наяль. Только мальчишке этому уже семнадцать, и всё это время его считали слабоумным после падения. Меня окружают слуги, которые жалеют меня, дядюшка, который открыто говорит, что не будет меня лечить, и молчаливый маг, разглядывающий меня как подопытную лягушку. Я притворяюсь бревном и делаю вид, что ничего не понимаю, а сам потихоньку слушаю, читаю старые книги и узнаю, что род Давье когда-то был богатым и сильным. Теперь же от него остался только замок на границе, который некому защищать. И кто-то очень хочет, чтобы этот род прекратил существование.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Хорошо, ваше величество, я останусь.

– Вот и славно. А теперь идите, Наяль, отдохните. И я тоже отдохну. Последние месяцы я только и делал, что просиживал зад на своем коне. О, Создатель, как я мечтал о кровати.

Я на это усмехнулся и, попрощавшись, ушёл. В коридоре меня ждали свои, которые тут же взяли меня в «коробочку».

Спал я беспокойно, всю ночь мне казалось, что под дверями толпится целая куча народу. Но как оказалось, всё мне приснилось. Почти все крыло замка было предоставлено мне одному.

Весь день замок гудел, как и город. И хоть война, по сути, ещё не закончилась толком, ведь целая прорва зачарийцев рассеялась по земле Хонора, неся вместе с собой смерть и разрушения, но столица выстояла, король разбил армию. Чем не победа? А то, что зачарийцев ещё почти год вылавливали по всей стране, это не так уж и важно, как и многие тысячи погибших, изнасилованных, покалеченных крестьян от рук вчерашнего грозного врага.

На пир слетелись все более или менее родовитые люди. Ну и конечно, маги. Все друг перед другом красовались, рассказывая такие небылицы, что я даже удивляться вскоре перестал. Взять, например, одного из баронов. Мульен, барон с юга страны. Я специально посмотрел, весьма трусливая личность. Он всю кампанию предпочитал держать своего коня подальше от мест, где можно ненароком словить стрелу или же меч в бочину. А здесь, на пиру, по его словам, он самолично прикончил чуть ли ни сотню врагов, накрутив их кишки на свой меч.

И таких хвастунов было почти девяносто девять процентов. Столько врагов не было, сколько эти храбрецы прикончили. Маги, кстати, от них ничуть не отставали.

– Не нравится пир? – спросил Райнер, рядом с которым я сидел. Кстати, это не нравилось совершенно никому. Каждый пытался меня так или иначе оттеснить от короля, но Райнер был непоколебим в этом плане, делая вид, что не замечает грызню, образовавшуюся из-за желания верных подданных быть как можно ближе к нему.

– Мне не нравятся эти люди, – ответил честно, хотя и вполголоса, чтобы слышал только король. – Хотя некоторые из них вполне нормальные. Например, барон Харонье.

– Думаете? – король задумчиво посмотрел на мужчину в возрасте, который сидел в одиночестве и посматривал на всю эту цветистую братию, как на нечто неприятное, но неизбежное. Во всем его виде так и сквозило чувство покорной сдержанности. – Он не нравился ни моему отцу, ни Пиррету.

– Слишком честный?

– А ещё грубый, прямолинейный.

– Это хорошо. Лучше держать честного, прямолинейного рядом, пусть и грубого, чем подколодную змею, которая в лицо улыбается, а за спиной готовит заговор.

– Тоже так думаю.

Райнер подозвал слугу, что-то ему там шепнул, а потом я заметил, как этот самый слуга склонился перед Харонье.