Слишком многие рассчитывали получить власть, выдав за меня свою дочь или продвинуть свое дитя в качестве моего наследника…
Киаварн перевернул брошенный королем стул и уселся на него, оседлав.
— Рад слышать, что ты по крайней мере сожалеешь, — проворчал он. — Но я не женюсь. Ни за что. Мое сердце занято!
Кавертин поморщился. Король прекрасно знал, что это еще одна его ошибка. Огромная. То, что он не мог исправить. Я видел это в его сознании так же ясно, как день.
— Это твоя ответственность, как монарха, — тихо и настойчиво произнес Кавертин. — Думаешь, я разводился и женился трижды из прихоти? Я должен был дать королевству легитимного наследника… И пытался сделать это… Не взирая на то, что не желал поступать так ни с первой, ни второй супругой.
— Что же заставило тебя остановиться на третьей? — язвительно спросил наемник
— Полюбил и не смог ее отпустить, — просто ответил король. — К тому же, я попросту смирился с очевидным…
Насколько я знал, обе бывшие жены короля потом успешно вышли замуж за принцев в соседних королевствах. И в этих новых браках у них были дети.
— Я отказываюсь! — тихо произнес Киаварн. — Ты и так требуешь от меня слишком многого…
Король с тяжелым вздохом поднялся со своего места.
— Отказываешься, так отказываешься, — неожиданно легко согласился он. — Когда ты полностью ощутишь вес короны и ответственность за своих подданных, будущее их детей, ты сам передумаешь сын!
Киаварн промолчал в ответ. Мы оба понимали, что король прав.
Новая осень принесла с собой череду балов и непонятную тоску, поселившуюся в моем сердце. Мне надоел дворец. Уж никак не думал, что это скажу, но даже изысканные блюда королевской кухни мне приелись! Как и Лайле. Все чаще я видел, что моя магиня задумчиво смотрит куда-то вдаль, сидя над очередным магическим фолиантом, словно видит сквозь стену что-то мне недоступное и прекрасное. Впрочем, я догадывался, что именно. Дом. Мне понадобилось лишь одно прикосновение к ее разуму, чтобы подтвердить догадку. Она скучала. По семье, родным стенам, полям…
— Сейчас как раз пора урожая, — вздохнула Лайла, ощутив мое прикосновение к своему разуму. — Отец с братьями жнут рожь, убирают сено в стога, а мама, должно быть, готовит им пироги. Помнишь черничные, что тебе так нравились?
Я подошел ближе и обнял свою возлюбленную. Всеми руками и кнутами. Лайла смеялась, что мое объятие напоминает смертельный захват. Не раз ведь видела, как я использовал в бою что-то подобное, ломая кости противникам.
— Мне тоже хочется туда поехать, — признал я.
В первое место, где люди смотрели на меня не совсем, как на чудовище. Даже, когда я выглядел, как самый обыкновенный шоргот. Нельзя сказать, что во дворце ко мне относились плохо.






