И не «рано или поздно, так или иначе», а до обидного быстро и до ужаса буквально. Наградила природа талантом, чтоб её. Хотя мне ли говорить? — Ну да, — жмёт худыми острыми плечами Сеня, — ты же знаешь, как это у меня бывает… Я знаю, как это у него бывает. Сталкивался. — Кофе будешь? — крикнул он из кухни. Почему он всегда оттуда орёт так, как будто у меня не однокомнатная хрущёвка, а особняк с мезонином? Как будто, если он меня не видит, то я непременно далеко? — Буду! — хоть что-то хорошее этим утром. Кстати, в дурдоме он обретается не из-за видений. Про них психиатры не в курсе. Сене просто комфортно в психиатрической клинике, и он с легкостью симулирует то самое «посттравматическое стрессовое расстройство» (ПТСР), в котором психотерапевт подозревала меня. Он прекрасный симулянт, наш Сеня. При его невысоких запросах, клиника — это такой халявный санаторий, где кормят, развлекают, позволяют гулять на свежем воздухе (наш загородный дурдом славится прекрасным садом), а главное — внимательно и с сочувствием выслушивают любую чушь, которую Сене заблагорассудится нести. Чем не курорт? «А медикаментов груды мы в унитаз, кто не дурак. Вот это жизнь…» 1 На Сенино счастье, психиатры то ли недостаточно бдительны, то ли недостаточно квалифицированы, то ли им наплевать. Знали бы они, насколько он на самом деле безумен, они бы вернули карательную психиатрию немедленно — и я не про видения его говорю. Что видения? Забавный казус Мироздания, как и мой странный талант. А вот то, что никакого ПТСР у него нет — это как раз и пугает. — Кофе! — Сеня принёс мою кружку. — Спасибо, Сень, — я уже умылся и в целом был готов к неприятным новостям. — Так что за видение? Сеня дожёвывал бутерброд с последней моей колбасой, поэтому мужественно сглотнул, чуть не подавился, выпучил глаза, судорожно запил кофе, обжёгся, пролил на рубашку… В общем, ему потребовалась пара минут, чтобы откашляться и принять соответствующую пафосности заявления позу: — Быть сему месту пусту! — провозгласил он значительно, и, сев обратно на табурет, шумно отхлебнул из кружки. — Какому месту? — удивился я. — Моей квартире? Квартирка, конечно, так себе — старая, отродясь не видавшая ремонта хрущёвка, укомплектованная обшарпанной, но крепкой мебелью времён позднего СССР. Как от отчима досталась, так и живу. Позорище, если вдуматься, но мне пофиг, а в гости никто, кроме Сени, отродясь не ходил. Тем не менее, с чего бы ей быть пусту? — Нет, — Сеня поморщился и сделал широкий круговой жест кружкой. — Вообще. Всему. Нашему вот этому миру. — И в каком… э… формате будет проводиться данное мероприятие? — поинтересовался я растерянно. — В формате пиздеца, — ответил Сеня невнятно, запихивая в рот колбасу.

Об этой истории
Длительность — всего семь суток. Неделя, в которой всё сходит с катушек. За этот отрезок можно уничтожить населённый пункт, потерять любимого человека, отыскать жену и предотвратить конец света. В любой последовательности. Безумные дни Павел Иевлев Длительность — всего семь суток. Неделя, в которой всё сходит с катушек. За этот отрезок можно уничтожить населённый пункт, потерять любимого человека, отыскать жену и предотвратить конец света. В любой последовательности. ==================== День первый День первый Македонец — Здравствуйте, группа! — говорит миловидная женщина-психотерапевт. — Здравствуйте, привет, привет, добрый день… — разноголосый хор с расставленных полукругом стульев. — Сегодня свою историю нам расскажет Виктор… — Привет, Виктор! — Здравствуйте, меня зовут Виктор, и я убийца… — Ты что, ёбнулся, Виктор? Уберите его! — возмущённые возгласы аудитории. — Я хочу рассказать вам, как я стал… — Да пошёл ты нахуй! Возмутительно! Прокурору, блядь, расскажи! Ну вот, даже моя воображаемая психотерапевтическая группа не стала меня слушать. Никому не интересны мои рефлексии. Ах, Аня, мой прекрасный — но, увы, бывший — мозгоправ. Наши отношения врач-пациент в какой-то момент стали требовать большей откровенности, чем я могу себе позволить. Она считала, что у меня «вьетнамский» (он же «афганский», «иракский», «чеченский» и так далее) синдром. А сам я военный, побывавший в «горячих точках». Забавная версия, но правду ей узнавать не стоило. Знаете, какой лучший способ приятно





