ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Длительность — всего семь суток. Неделя, в которой всё сходит с катушек. За этот отрезок можно уничтожить населённый пункт, потерять любимого человека, отыскать жену и предотвратить конец света. В любой последовательности. Безумные дни Павел Иевлев Длительность — всего семь суток. Неделя, в которой всё сходит с катушек. За этот отрезок можно уничтожить населённый пункт, потерять любимого человека, отыскать жену и предотвратить конец света. В любой последовательности. ==================== День первый День первый Македонец — Здравствуйте, группа! — говорит миловидная женщина-психотерапевт. — Здравствуйте, привет, привет, добрый день… — разноголосый хор с расставленных полукругом стульев. — Сегодня свою историю нам расскажет Виктор… — Привет, Виктор! — Здравствуйте, меня зовут Виктор, и я убийца… — Ты что, ёбнулся, Виктор? Уберите его! — возмущённые возгласы аудитории. — Я хочу рассказать вам, как я стал… — Да пошёл ты нахуй! Возмутительно! Прокурору, блядь, расскажи! Ну вот, даже моя воображаемая психотерапевтическая группа не стала меня слушать. Никому не интересны мои рефлексии. Ах, Аня, мой прекрасный — но, увы, бывший — мозгоправ. Наши отношения врач-пациент в какой-то момент стали требовать большей откровенности, чем я могу себе позволить. Она считала, что у меня «вьетнамский» (он же «афганский», «иракский», «чеченский» и так далее) синдром. А сам я военный, побывавший в «горячих точках». Забавная версия, но правду ей узнавать не стоило. Знаете, какой лучший способ приятно

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Какая-то рыжая баба в костюме супергероя на краю крыши, девчонка в чёрном и ещё какой-то бородатый мужик, вроде смутно знакомый, но я его вижу краем глаза. В городе пожары, в небе низко над крышами звено «двадцать восьмых» 2 , на улицах бардак, руины и то ли трупы, то ли просто люди кучами лежат… Сеня вытер рот рукавом клетчатой рубашки и закончил: — Вот такое видение было. — Может, оно ещё и обойдется? — осторожно спросил я. — Не, я знаю, что у тебя все сбывается, но, может, закончится всё нормально? Рассосётся потом как-то? — Не, — спокойно ответил Сеня, — не рассосётся. Я ж чую. Я и без видения на нервах был, всё не мог понять, что не так. Давило что-то, как будто крышка закрывается… А теперь уж точно знаю. — А что, есть признаки? — Эй, — отмахнулся Сеня, — в нашем дурдоме интернета нет, а по ящику только канал «Дискавери» — как слоны ебутся. И то некоторые от этого зрелища впадают в такой экстаз, что хоть выключай. Ты не поверишь, какие там долбоёбы встречаются! Я скептически посмотрел на Сеню, но ничего не сказал. Включил приёмник — телевизор мне как-то без надобности. «Всемирная организация здравоохранения заявила, что власти Либерии принимают необходимые меры предосторожности после смерти восьмисот человек в городе Гринвилл от неизвестной болезни. Как пишет либерийское издание Daily Observer, тела умерших быстро подверглись разложению. Либерийская полиция подключилась к выяснению обстоятельств их смерти. Принимаются меры для того, чтобы изолировать заболевших…» Женский голос вещал привычной спокойной скороговоркой, без экзальтации — видно было, что Либерию ведущая даже на карте не найдёт. — Не везет им, — констатировал Сеня. — Вечно то эбола у них, то ещё какая срань… А помнишь, как мы тогда в Монровии… — Помню, — поморщился я, — но лучше бы забыл. Хорошее место Либерией не назовут. Новости закончились, но я покрутил ручку приёмника и поймал другой выпуск. Там тон ведущего был пожестче и отдавал некоторой обеспокоенностью: «Иран заявляет категорический протест против агрессивных действий США. Пентагон направил авианосец Ronald Reagan в дополнение к уже находящемуся там Carl Vinson. Возвращение авианосных соединений создаёт эскалацию напряженности в регионе…» Я выключил приемник — весь этот цирк с конями, в который превратилась нынешняя международная политика, успел достать даже меня. Как ни берегись — а радио с телевидением вещают из каждого утюга, хоть уши затыкай. — Вроде всё как обычно, — сказал я Сене. — Нормальное для нынешнего мира состояние «вот-вот пиздец, но не сегодня». Не первый год длится. Сеня молча пожал плечами и одним глотком допил остывший кофе. Вывалить проблему на меня и отморозиться — его обычный образ действий. Я у Сени типа опекуна — так уж сложилось.