ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Взрыв поставил крест на моей аналитической службе. Жизнь с нуля! В теле юного барона, и у моего Рода — 3 дня до конца. Они рассчитывали, что я паду духом? Ошиблись. «Безумный Барон» — так меня зовут теперь. Безумный барон Виктор Гросов Взрыв поставил крест на моей аналитической службе. Жизнь с нуля! В теле юного барона, и у моего Рода — 3 дня до конца. Они рассчитывали, что я паду духом? Ошиблись. «Безумный Барон» — так меня зовут теперь. ==================== Пролог Пролог Сирия. 2021 год. Знаете, есть такие названия, от которых сразу веет безнадёгой? Вот и моя сегодняшняя тема перед генеральскими лицами из той же оперы: как бы им так хитро намекнуть, что пора перестать собирать все грабли. Передо мной очень хмурые физиономии. Сегодня я, Михаил Котов, их сегодняшний «коуч по предотвращению наступления на грабли», в конференц-зале, больше похожем на мавзолей для свежих идей. Мне тридцатник, и я типа военный аналитик. Звучит-то пафосно, а на деле — мальчик с языком как бритва и мозгами, которые тут ценятся меньше, чем умение вовремя поддакивать и изображать вселенскую мудрость. В меню у этих бронтозавров в лампасах моя «новаторская военная доктрина». Рожи у них такие кислые, будто им с утра вместо кофе впарили по тарелке солдатской манной каши с комками. А глазищи так и зыркают. Я распинаюсь, про асимметричную войну, про то, что противника надо не тупо чугунными болванками заваливать, а брать мозгами, хитростью, и всё это щедро сдобрить дезинформацией категории «лютый фейк». Би

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Просто до одури обидно, когда твой мозг, заточенный под решение нестандартных задачек, пашет вхолостую, как движок гоночного болида на холостых. Когда ты видишь реальную пропасть, а тебя снисходительно хлопают по плечу и лечат, что это так, канавка, её перепрыгнуть — раз плюнуть, если хорошенько разогнаться. А потом — хрясь! — и вся страна в этой самой пропасти по самые уши. А ты, такой умный, сидишь и думаешь: «Я же говорил, твою мать…» Только кому от этого легче? Правильно, никому. Особенно тем, кто уже там, в этой самой дыре.

Системное мышление — это и дар, и проклятие одновременно. Прямо как талантливый, но бухающий родственник, от которого хрен знаешь, чего ждать. Ты видишь всю цепочку, от криво забитого гвоздя до развала целой империи, а большинство — только ближайшее звено, ну, максимум два, если повезёт. И переубедить их — задачка с пометкой «звездочка».

— Благодарю за внимание, господа генералы, — закончил я свою пламенную, видимо, бесполезную речь.

Я чувствовал себя каким-то скоморохом на ярмарке: отплясал джигу-дрыгу перед равнодушной толпой, а тебе вместо оваций и медяков — пара гнилых помидоров в морду. Формальные кивки, больше похожие на подёргивания от нервного тика. Пара дежурных вопросов из серии «а не пошёл бы ты, сынок, лесом со своими фантазиями?», на которые я ответил так же дежурно, чуть ли не цитируя их же замшелые уставы, только на новый лад переписанные. Всё, можно сворачивать лавочку и идти глушить тоску чем-нибудь покрепче чая. Моя «новаторская доктрина» летит на полку, пылиться рядом с предыдущими такими же «гениальными прозрениями». Может, когда-нибудь археологи будущего откопают и оценят. Если будет кому копать, конечно, и если эти архивы до того времени не сожрут крысы размером с приличную таксу.

А ведь начальник Штаба в Москве предупреждал, что будет тяжело. Он разглядел во мне что-то. Но, видимо, хотел преподать урок, чтобы я чуть спустился с небес. Мне предлагали повременить со своими идеями и просчитать все плюсы и минусы. Но я нутром чувствовал, что доктрина опаздывает, нужно менять все сейчас же, пока не поздно.

Через пару дней — перелёт. Очередное совещание, на этот раз ближе к «горячей точке». Видать, чтобы я там, на месте, своими глазами убедился в непоколебимой гениальности «проверенных временем тактик» и в том, как лихо можно уложить пару батальонов солдат из-за тупого нежелания включить серое вещество между ушами.

Старенький самолёт, надёжный «Ил», натужно гудел, продираясь сквозь облака — такие, знаете, как комья грязной ваты. Я откинулся в продавленном кресле, прикрыл глаза. Мысли текли вяло. Опять гонял в голове презентацию, искал, где же я недожал, где накосячил или с интонацией не угадал.