Может, надо было проще, на пальцах? Как для детей в ясельной группе: «Вот это — плохой дядя с большой пушкой, он хочет отнять у нас все конфеты. А вот это — мы, хорошие, с ещё большими пушками. И чтобы плохой дядя нас не обидел и не слопал наши конфеты, мы должны…» Бред сивой кобылы.
Резкий толчок вырвал меня из полудрёмы. Будто пилот решил экстренно тормознуть об невидимую стену. Стаканы с недопитым пойлом, которое в бортовом меню почему-то гордо именовалось «чаем», полетели по салону, орошая ближайших пассажиров. Чей-то испуганный вскрик. Потом ещё толчок, посильнее, аж зубы клацнули. Самолёт затрясло, как в предсмертной агонии, будто он подхватил приступ малярии. Я вцепился в подлокотники, сами подлокотники, кажется, жалобно заскрипели под моей мёртвой хваткой. Желваки заходили ходуном под кожей от какой-то животной злости на эту абсурдную, дурацкую ситуацию. Вот тебе и «горячая точка», приехали, что называется. Доставка с ветерком, прямиком в эпицентр возможного звездеца.
Рёв движков изменился, стал захлёбывающимся, с металлическим скрежетом. В голове мелькнула шальная мысль: «Неужто все?» Ирония судьбы, мать её за ногу.
Крики. Волнение в салоне нарастало. Я огляделся — перекошенные первобытным ужасом лица. Кто-то истово крестился, кто-то просто выл, как волк на луну. А я почему-то подумал о своей недоделанной модели парового движка в гараже. Какая-то сраная шестерёнка, которую я никак не мог подогнать по размеру. Забавно, о чём только не думаешь перед лицом…
А потом — непроглядная темнота. Боль. Тупая, всепроникающая, ноющая, по всему телу. Собачий холод, пробирающий до самых костей. Чувство стремительного падения. Земля? Или что-то другое, такое же твёрдое и безжалостное, несётся мне навстречу с распростёртыми объятиями? Нарастающий гул в ушах, переходящий в оглушительный рёв, от которого, казалось, лопнут барабанные перепонки, а мозги вытекут через нос, как сопли при лютом гриппе. Ощущение, что тело разрывает на куски, рвёт, как Тузик грелку.
Сознание меркло, цепляясь за последние обрывки мыслей.
Неужто и правда — все? А потом, вместо окончательной пустоты, меня пронзило ощущение покалывающего тепла, словно тысячи невидимых нитей оплетали его, стягивали, перекраивали, и где-то на грани слышимости раздался тихий, мелодичный перезвон, будто от множества крошечных колокольчиков.
----------
Глава 1
Глава 1
Сколько я так провалялся в этой чернильной пустоте — час, день, вечность? Да хрен его разберет. Первое, что вернулось, — боль. Такая, будто по моей черепушке от души приложились чем-то тяжелым. Несколько раз. Для верности. Башка трещала по швам. Каждый удар пульса отдавался в висках набатом. М-да, пробужденьице то еще.
Я попытался открыть глаза, но веки налились свинцом.






