ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Взрыв поставил крест на моей аналитической службе. Жизнь с нуля! В теле юного барона, и у моего Рода — 3 дня до конца. Они рассчитывали, что я паду духом? Ошиблись. «Безумный Барон» — так меня зовут теперь. Безумный барон Виктор Гросов Взрыв поставил крест на моей аналитической службе. Жизнь с нуля! В теле юного барона, и у моего Рода — 3 дня до конца. Они рассчитывали, что я паду духом? Ошиблись. «Безумный Барон» — так меня зовут теперь. ==================== Пролог Пролог Сирия. 2021 год. Знаете, есть такие названия, от которых сразу веет безнадёгой? Вот и моя сегодняшняя тема перед генеральскими лицами из той же оперы: как бы им так хитро намекнуть, что пора перестать собирать все грабли. Передо мной очень хмурые физиономии. Сегодня я, Михаил Котов, их сегодняшний «коуч по предотвращению наступления на грабли», в конференц-зале, больше похожем на мавзолей для свежих идей. Мне тридцатник, и я типа военный аналитик. Звучит-то пафосно, а на деле — мальчик с языком как бритва и мозгами, которые тут ценятся меньше, чем умение вовремя поддакивать и изображать вселенскую мудрость. В меню у этих бронтозавров в лампасах моя «новаторская военная доктрина». Рожи у них такие кислые, будто им с утра вместо кофе впарили по тарелке солдатской манной каши с комками. А глазищи так и зыркают. Я распинаюсь, про асимметричную войну, про то, что противника надо не тупо чугунными болванками заваливать, а брать мозгами, хитростью, и всё это щедро сдобрить дезинформацией категории «лютый фейк». Би

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Может, надо было проще, на пальцах? Как для детей в ясельной группе: «Вот это — плохой дядя с большой пушкой, он хочет отнять у нас все конфеты. А вот это — мы, хорошие, с ещё большими пушками. И чтобы плохой дядя нас не обидел и не слопал наши конфеты, мы должны…» Бред сивой кобылы.

Резкий толчок вырвал меня из полудрёмы. Будто пилот решил экстренно тормознуть об невидимую стену. Стаканы с недопитым пойлом, которое в бортовом меню почему-то гордо именовалось «чаем», полетели по салону, орошая ближайших пассажиров. Чей-то испуганный вскрик. Потом ещё толчок, посильнее, аж зубы клацнули. Самолёт затрясло, как в предсмертной агонии, будто он подхватил приступ малярии. Я вцепился в подлокотники, сами подлокотники, кажется, жалобно заскрипели под моей мёртвой хваткой. Желваки заходили ходуном под кожей от какой-то животной злости на эту абсурдную, дурацкую ситуацию. Вот тебе и «горячая точка», приехали, что называется. Доставка с ветерком, прямиком в эпицентр возможного звездеца.

Рёв движков изменился, стал захлёбывающимся, с металлическим скрежетом. В голове мелькнула шальная мысль: «Неужто все?» Ирония судьбы, мать её за ногу.

Крики. Волнение в салоне нарастало. Я огляделся — перекошенные первобытным ужасом лица. Кто-то истово крестился, кто-то просто выл, как волк на луну. А я почему-то подумал о своей недоделанной модели парового движка в гараже. Какая-то сраная шестерёнка, которую я никак не мог подогнать по размеру. Забавно, о чём только не думаешь перед лицом…

А потом — непроглядная темнота. Боль. Тупая, всепроникающая, ноющая, по всему телу. Собачий холод, пробирающий до самых костей. Чувство стремительного падения. Земля? Или что-то другое, такое же твёрдое и безжалостное, несётся мне навстречу с распростёртыми объятиями? Нарастающий гул в ушах, переходящий в оглушительный рёв, от которого, казалось, лопнут барабанные перепонки, а мозги вытекут через нос, как сопли при лютом гриппе. Ощущение, что тело разрывает на куски, рвёт, как Тузик грелку.

Сознание меркло, цепляясь за последние обрывки мыслей.

Неужто и правда — все? А потом, вместо окончательной пустоты, меня пронзило ощущение покалывающего тепла, словно тысячи невидимых нитей оплетали его, стягивали, перекраивали, и где-то на грани слышимости раздался тихий, мелодичный перезвон, будто от множества крошечных колокольчиков.

----------

Глава 1

Глава 1

Сколько я так провалялся в этой чернильной пустоте — час, день, вечность? Да хрен его разберет. Первое, что вернулось, — боль. Такая, будто по моей черепушке от души приложились чем-то тяжелым. Несколько раз. Для верности. Башка трещала по швам. Каждый удар пульса отдавался в висках набатом. М-да, пробужденьице то еще.

Я попытался открыть глаза, но веки налились свинцом.