ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сознание вернулось после аварии, и я обнаружил себя в каком-то проулке. Вроде всё на месте, я — это я. Только машины нет. И Москва вроде та, но какая-то неправильная. Следом я встретил девушку, тоже с причудами. Потом нас сцапала полиция. Но на форме у бойцов красовалось не «Полиция» или «ФСБ», а «Жандармы». Меня отделали: берцами по корпусу, затем палкой в отделении. И если мне на ходу начали лепить нелепые статьи о фальшивых купюрах, липовых удостоверениях и главным образом об атаке на особу императорской семьи, то спутницу мою выпустили сразу. Перед ней лебезили, глаз не могли оторвать и звали не иначе как Ваше Императорское Высочество! В какое же место меня занесло?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Как я понимаю, уже вечер? А я с утра не жрамши.

Вениамин Иванович усмехнулся.

— Удивительно, как сочетается в этом молодом индивиде образованность, наглость и быдлячество.

Эти двое вышли. Я сидел, потом встал и походил. Прошёл примерно час. Я постучался в дверь.

— Эй! Я долго ещё здесь буду сидеть? — А в ответ тишина. Вот уроды. И дверь закрыта. Ещё походил. Потом лег на стол, закрыл глаза. Пытался понять, что со мной произошло? Куда я попал? Стал машинально напевать песню, которую слышал недавно. РеволюциЁнную. Почему её, сам не мог понять:

И снег, и ветер,

И звёзд ночной полёт.

Меня мое сердце

В тревожную даль зовёт.

И так же, как в жизни каждый,

Любовь ты встретишь однажды, —

С тобою, как ты, отважно

Сквозь бури она пройдёт.

Не думай, что всё пропели,

Что бури все отгремели.

Готовься к великой цели,

А слава тебя найдёт!

И снег, и ветер,

И звёзд ночной полёт.

Меня мое сердце

В тревожную даль зовёт.

Двери открылись. Я в это время лежал на столе на спине, закинув ногу на ногу и покачивал ей в такт песни. В комнату для допросов зашёл Пётр Иннокентьевич. С ним был какой-то старик, в нехилом костюме. Пиджак, брюки, явно не дешёвые, я в этом разбирался. Рубашка, галстук с золотой заколкой и бриллиантом. Туфли, тоже явно не с шанхайки. На безымянном пальце правой руки широкое обручальное кольцо. На безымянном пальце левой руки серьёзный перстень с приличным рубином. В руках у старика была трость с золотым набалдашником. Я убрал ноги и встал со стола.

— Господа полисмены, наконец, вспомнили о бедном узнике замка Ив? — С сарказмом сказал вошедшим. Похоже ещё один не маленький чин какой-то пожаловал. И что им надо от меня? Ходят смотрят, как на обезьяну в клетке.

— Ну вот, уважаемый Фрол Никодимыч, видите? Наглец первостатейный. Ему на всё наплевать. А ведь он по особому протоколу идёт.

— Ну прямо так и по протоколу? Не похож он на шпиона, Пётр Иннокентьевич. Значит Самарин?

— Он так назвался. Самарин Андрей Ярославович. 26 лет от роду, согласно его показаниям и странному паспорту. Я сейчас проверил по нашим базам, такой нигде не числится. И самое главное границу империи не пересекал. Взялся непонятно откуда. Его бы уже заперли в камеру, да вот незадача, Цесаревна за него ходатайствует.

— Сама Ольга Николаевна? Её императорское Высочество? — Старик удивлённо посмотрел на полицейского.

— Сама. Жандармы задержали его и… Цесаревну, во время облавы.

— А что же Её Высочество делала в обществе этого молодого человека?

— Не знаю. Самарин говорит, что встретились случайно. Что на неё было совершенно покушение, а он вступился за принцессу. Говорит, что не любит, когда обижают дам. И что он чтит уголовный кодекс.

— Однако! — Усмехнулся этот Фрол Никодимыч. Где-то я уже слышал это имя и отчество! Точно, о нём говорил генерал. Он вроде тоже Самарин.