ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сознание вернулось после аварии, и я обнаружил себя в каком-то проулке. Вроде всё на месте, я — это я. Только машины нет. И Москва вроде та, но какая-то неправильная. Следом я встретил девушку, тоже с причудами. Потом нас сцапала полиция. Но на форме у бойцов красовалось не «Полиция» или «ФСБ», а «Жандармы». Меня отделали: берцами по корпусу, затем палкой в отделении. И если мне на ходу начали лепить нелепые статьи о фальшивых купюрах, липовых удостоверениях и главным образом об атаке на особу императорской семьи, то спутницу мою выпустили сразу. Перед ней лебезили, глаз не могли оторвать и звали не иначе как Ваше Императорское Высочество! В какое же место меня занесло?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Придётся любить тебя до потери сознания, душа моя…

Мы провели просто потрясающие две недели на острове. Купались, танцевали, занимались любовью до одурения. И главное, ни о чём больше не думали. Ни о алмазных копях, рудниках, производствах, ценных бумагах. Ни о государственных делах, дворцовых этикетах и протоколах. Мы были обычные парень с девушкой. Влюблённые и свободные. Кстати, тот кадр, которому я набил физиономию оказался французом. Мы его больше не видели. Ли сказал мне, мимо ходом, что флотские о нём позаботились.

— Что, включили Особый протокол? — Я усмехнулся, пошутив. Ли тоже, своей китайской улыбкой.

— Считай, что так.

Я улыбаться перестал.

— Вы что, серьёзно? Блин, ребята, я просто набил ему физиономию, этого было достаточно.

— Извини. Русский Императорский Флот посчитал это по другому. Оскорбление монаршей особы. Он жив, но ему очень доходчиво объяснили, что лягушатники рядом с… Этой девочкой не пляшут. Объяснили так доходчиво, что он бежал дальше городУ ПарижУ. Я тут ни причём. Честное слово… Почти.

— Что значит почти?

— Ну, я, под конец, свои пять копеек вставил. Рассказал, как происходила кастрация евнухов в Императорском доме Китая. Он проникся. За это я ручаюсь. А то обидно, понимаешь. Ольга Николаевна, она же такая… Лицо Государства. Самое замечательное лицо. А тут какой-то стрёмный лягушатник. Мне обидно стало…

— С тобой всё понятно, Ли.

— Андрей, я ещё тунца поймал. Приготовил. Угости свою подругу.

— Ли, я вижу, ты настроился на должность шеф-повара при Кремле? Мля, высоко метишь, мой китайский брат! Штаны не порвёшь?

— Насчёт шеф-повара Кремля, это очень заманчиво, но извини. Я пас. Меня моя должность устраивает, при тебе. Но зато есть надежда, что китайцу Ли позволят укачивать ваших с Ольгой детей и учить их философии У-Шу.

Глядя на Ли, я заржал. Блин, философия У-Шу. Мля, убил на глушняк. Хотя отдать отпрысков на воспитание Ли, очень хорошая мысль. Этот отмороженный головорез сможет привить очень много хороших манер, что мальчикам, но особенно девочкам. Представил собственную дочь, когда ей лет 15, одетую в китайском стиле, в шёлковую курточку с драконами и шёлковых штанах с боевым ножом в руках. А позади Ли, в качестве сенсея… Мля, это жесть.

— Я подумаю над этим, Ли. Обещаю.

— Мне этого будет достаточно.

Но всё хорошее заканчивается почему то быстрее, чем всё плохое. И вот мы с ней стоим в аэропорту Мале. Держимся за руки. Смотрим в глаза друг другу.

— Оль, хочу произнести тебе клятву.

— Какую, Андрюша?

— Такую, которую произносит супруг своей супруге.

— Не рано ли?

— Нет, в самый раз. Сейчас и здесь. Я клянусь любить тебя в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас.