ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сознание вернулось после аварии, и я обнаружил себя в каком-то проулке. Вроде всё на месте, я — это я. Только машины нет. И Москва вроде та, но какая-то неправильная. Следом я встретил девушку, тоже с причудами. Потом нас сцапала полиция. Но на форме у бойцов красовалось не «Полиция» или «ФСБ», а «Жандармы». Меня отделали: берцами по корпусу, затем палкой в отделении. И если мне на ходу начали лепить нелепые статьи о фальшивых купюрах, липовых удостоверениях и главным образом об атаке на особу императорской семьи, то спутницу мою выпустили сразу. Перед ней лебезили, глаз не могли оторвать и звали не иначе как Ваше Императорское Высочество! В какое же место меня занесло?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он был уже рядом, какой шустрый суслик. Крутанулся и с разворота зарядил ему в грудину ногой. Шнырь улетел спиной на асфальт. Не, ну а что? Заполучить бревном по тулову, да ещё если ты худой, как глист, явно тебя снесёт с копыт. А во мне дури, как я сказал, на 90 кагэ. Звякнул на асфальте нож. Его выронил худой задрот, получивших от меня ногой в грудину. Да мать моя женщина. Я укоризненно посмотрел на третьего урода. Он продолжал удерживать девчонку, но у него в руках тоже уже был нож.

— Суслик, перо брось, а то я им тебе очко порежу на британский флаг. И малую отпусти, последний раз предлагаю.

В этот момент во двор с двух сторон, со стороны арки, ведущей на проезжую часть и со стороны прохода в соседний двор, ворвались полицейские боевики. Толи ОМОН, толи СОБР. Сначала я даже не понял. Но то, что это полиция, к маме не ходи. В чёрной форме, в берцах, с бронежилетами в разгрузках. С автоматами и масками на лицах.

— Всем стоять! Работает жандармерия! — Я сначала даже не успел отреагировать на слово «жандармерия». Поднял руки вверх.

— Атас, фараоны! — Заорал тот, кто держал девчонку. Идиот. Поздно пить боржоми, коли печень через зад вывалилась. Я заблаговременно встал на колени. С этими отморозками лучше не шутить. Руки положил на затылок. К суслику подскочили двое, с двух сторон. Выбили мгновенно нож, потом он получил прикладом автомата в будку и всё, уже на животе, в позе ласточки в полёте. Я думал со мной обойдутся более гуманно. Всё же я выполнил все предписания, как себя вести, когда нарвался на полицейский спецназ. Но я просчитался. Мне зарядили берцем по рёбрам, что я взвыл.

— Б…я. Да вы что творите?

— Глохни. — Меня уронили лицом в асфальт. Руки завели за спину, щёлкнули наручники. Потом резко подняли на ноги. Обшмонали. — Чисто. Оружия нет.

После всю нашу великолепную пятёрку — троих сусликов, меня и малую погрузили в длинный полицейский броневик, что-то типа нашего полицейского броневика «Патруль» на базе Камаза, который заехал во двор. Перед глазами мелькнули надписи на спинах спецуры — «Жандармы». Только тогда, лёжа лицом в пол, вместе с тремя идиотами, задался вопросом, что это за херня? Какие на хрен жандармы?

Слава богу малую не прессовали. Я за неё почему начал волноваться. Её посадили на одно из сидений, располагавшихся вдоль стен десантного отделения броневика.

— Мне куда ноги поставить? — Услышал я девичий голос.

— Вот на этого борова. — Ответил кто-то из жандармов и ткнул меня ногой. Раздался мужской смех.

— Как это на него? Как можно на человека ставить ноги? Вы с ума сошли? — Начала возмущаться мелкая.

— Глохни, шалава малолетняя или рядом с ними ляжешь.

— Я бы попросил, разговаривать с мадемуазелью более вежливо. — Влез в интеллектуальный разговор. Получил удар ногой по спине.

— Глохни шнырь.