Двое из ларца, в форме не полиции, а в мышиного цвета милицейской. Предположу, что привлек стражей правопорядка мой отстраненно-блаженный вид. Пока все пассажиры текли одним потоком к выходу из вокзала, я замер возле урны и никуда не спешил, тупо на свои руки пялился с видом Форреста Гампа.
— Вы слышите? Документики говорю, покажите, — сержант грозно сверкнул на меня кокардой.
Моя рука сама потянулась в карман, знает дорогу. Оттуда появились документы — паспорт и военный билет с вставленными в него учеткой и предписанием. На автомате сунул их сержантику. Тот начал внимательно листать, косясь на меня. Второй мент, с пустыми погонами, достал пачку «Нашей Марки».
— Огонька не найдется?
— Пожалуйста, — я ответил голосом, который слышал впервые.
Но почему-то не удивился. Сон ведь, всякое бывает. Вытащил из другого кармана спичечный коробок. Обратил внимание, что на коробке был отпечатан портрет девчонки с текстом «ПОМОГИТЕ НАЙТИ». Симпатичная такая девочка… Патрульный подкурил и как ни в чем не бывало спички в свой карман сунул.
— Спички на базу, — среагировал я.
— А, точно, они ж твои, — мент, пыхтя «маркой» и ухмыляясь, протянул мне коробок.
Его напарник продолжал копаться в документах.
— Что ищешь, командир? Может подсказать? — поторопил я его, переступая с ноги на ногу и свыкаясь с новым телом.
— Да так, — откликнулся сержант. — Что-то никак не пойму, где служил солдатик?
— Майкоп, 131 омсбр, звание младший сержант, — отчеканил я. — Разведрота, комбриг наш — Чирков Виктор Петрович.
Выдал я и сам себе удивился. Будто во мне жил другой человек, с другими знаниями.
— Ингушей и осетин успокаивал?
— Так точно.
— Наслышан, да…
Память услужливо подсказала, что тот, в чьем обличье я сейчас нахожусь, принимал участие, будучи срочником, в военном урегулировании осетино-ингушского конфликта осенью 1992 года.
— А что за медалька у тебя такая? — второй мент уставился на мою грудь, где действительно висела медаль. — За отличие в воинской службе… м-м-м… Во время ты оттуда дернул, слышал, что чеченцы вооружаются, ой нехорошо это кончится, — сержант, закончив ознакамливаться с моей характеристикой, выданной в военной части, вернул мне документы.
— Будто у нас здесь все хорошо, ага, в курсе, что дедушка творит? — хмыкнул второй «без погонов», докуривая «марку» до самого фильтра. — Дурдом какой-то…
Сержант зыркнул на своего напарника, тот сразу прикусил язык…
— С возвращением! — сержант отдал воинское приветствие, и патрульные зашагали по перрону дальше в сторону кучки цыган.
Узнаваемая башенка Казанского вокзала играла в лучах осеннего солнца. Вокруг народ торопится, спешит. Люди одеты, как на картошку — цветастое китайское вперемешку с серым текстилем ушедшей эпохи.






