ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В чём твоя сила, друг? Современный человек оказался в 1993-м! В магазинах разбирают ножки Буша и водку «Рояль». Рэкет, коррупция и иные удовольствия той эпохи — обычное дело в России. Однако герой не желает подстраиваться под этот мир и объявляет войну бандитам... Брат Валерий Александрович Гуров В чём твоя сила, друг? Современный человек оказался в 1993-м! В магазинах разбирают ножки Буша и водку «Рояль». Рэкет, коррупция и иные удовольствия той эпохи — обычное дело в России. Однако герой не желает подстраиваться под этот мир и объявляет войну бандитам... ==================== Глава 1 Глава 1 — Друзья! — торжественно вещал хлыщеватого вида в зауженных моднявых штанишках и бабочке тамада. — А теперь давайте снова поднимем бокалы за виновника нашего торжества, Анатолия Сергеевича! Подвыпившие гости одобрительно загудели. В банкетном зале зажегся свет, разгоняя с танцпола девиц с перекаченными губами и другими бессовестно выступающими из-под тугих платьиц частями тела. Минуту назад они бодро отжигали под «Лабутены», не забывая при этом беспрестанно селфить себя на фоне «праздника жизни». За столиками их ждали пузатенькие дяденьки с хмельными глазками, с сединой и плешкой на голове. Куклы разбрелись по своим мусикам и дружно поддержали прозвучавший за меня тост, подхватив бокалы с шампанским. Официанты в белых рубашках и черных жилетках напоминали худых дрессированных пингвинов. Они ловко сновали между рядами ломившихся от угощений столов, наполняя моим гостям фужеры. — Толя! — к

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Брат

Валерий Александрович Гуров

В чём твоя сила, друг? Современный человек оказался в 1993-м! В магазинах разбирают ножки Буша и водку «Рояль». Рэкет, коррупция и иные удовольствия той эпохи — обычное дело в России. Однако герой не желает подстраиваться под этот мир и объявляет войну бандитам...

====================

Глава 1

Глава 1

— Друзья! — торжественно вещал хлыщеватого вида в зауженных моднявых штанишках и бабочке тамада. — А теперь давайте снова поднимем бокалы за виновника нашего торжества, Анатолия Сергеевича!

Подвыпившие гости одобрительно загудели. В банкетном зале зажегся свет, разгоняя с танцпола девиц с перекаченными губами и другими бессовестно выступающими из-под тугих платьиц частями тела. Минуту назад они бодро отжигали под «Лабутены», не забывая при этом беспрестанно селфить себя на фоне «праздника жизни».

За столиками их ждали пузатенькие дяденьки с хмельными глазками, с сединой и плешкой на голове. Куклы разбрелись по своим мусикам и дружно поддержали прозвучавший за меня тост, подхватив бокалы с шампанским.

Официанты в белых рубашках и черных жилетках напоминали худых дрессированных пингвинов. Они ловко сновали между рядами ломившихся от угощений столов, наполняя моим гостям фужеры.

— Толя! — кто-то заорал из зала. — Скажи ответочку!

— Лезь на бочку! — воодушевленно поддержали остальные присутствующие.

— Да-а! — визжали девицы так, будто были моими близкими друзьями, но большинство из них я впервые видел.

Может, кого-то и знал, но разве всех припомнишь. Мои партнеры и товарищи по бизнесу сегодня заявились с одними, а завтра с другими придут, вечно соревнуются у кого телка круче, что я их всех запоминать должен?

— Друзья! — я встал и кашлянул в кулак. — Спасибо, что пришли на мой юбилей! Но у меня для вас новость.

— О-о-о!… — предвкушающее загудел нетрезвый улей.

— Толя, жги! — выкрикнул Иван Иваныч, самый возрастной воротила среди нас, но бухает за троих и вечно молодиться. Волосы красит, гоняет по городу спортивке-двухдверке и пиджачок нацепил белый по подростковому с разводами и приталенный. Не сходится он у него в пузе, но «Армани» блин.

— В общем… Поймите меня правильно, — в предвкушении реакции зала, я торжественно обвел присутствующих невинным взглядом агнца. — Я сегодня подписал договор о продаже своей компании.

Дзинь! — у кого-то выпал из руки бокал и разбился. А затем тишина повисла такая, что ее разглядеть можно было. Как густое молоко в воздухе парила. Даже девки перестали хихикать, чуя неладное.

Тамада, на всякий случай, попятился к выходу, даже оставил меня наедине с его дорогим микрофоном, за который он вес вечер трясся.

— Как⁈ — наконец, почти одновременно выдохнуло несколько человек разом.