ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На всём белом свете отыщется немного уголков, где можно вздохнуть полной грудью. Только океан и ледяная пустыня Антарктиды. Остальное человечество, погрязшее в роскоши и лени, терпеть не может этих вольных людей. Их не понимают, а потому боятся. У свободных — собственный кодекс чести. К ним лучше не приближаться, иначе получишь пулю. Среди них выделяется вожак по имени Тимофей Браун. Ему предстоит стать во главе океанцев в грядущей войне. Большой Мир объявит её, как только найдёт предлог. Например, обнаружит таинственное «чудо-оружие», скрытое в глубинах Антарктики.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Те, кого вы прозвали «шварцами», просто охотились — за спецами по волновой психотехнике, за ценной и секретной аппаратурой… Вы же понимаете, мне-то незачем попадать под излучение, я и так свят, хе-хе…

— Ну разумеется… И как успехи?

— А вот! — Помаутук взял со стола сеточку в виде полушария и натянул её на голову. — Замечательный экран получился, только батарейки надо менять почаще. — Он облизнул губы и вздохнул преувеличенно тяжко: — Ну что ж, любезный генрук… Не получилось у меня убедить вас. Жаль, жаль… Что ж, увидимся позже, когда вы будете заливаться горькими слезами, оплакивая всех вами убиенных, и каяться, вымаливая прощения у Господа…

— То бишь — у вас, пастор?

— Всегда был смышлён, генрук, — ухмыльнулся Джунакуаат. — Уведите его!

В обратный путь конвой двинулся в том же порядке — двое «шварцев» впереди, двое позади, Тимофей посередине. «Сейчас или никогда», — мелькнуло у него.

Браун шагал неторопливо, свободно опустив руки вдоль тела, изображая крайнюю степень расслабухи — и почти незаметно смещаясь к тому конвоиру, что шагал сзади и справа.

Особых навыков в форсблейде у Сихали не было, но одному приёмчику Станислас его обучил-таки. Приходилось долго тренироваться — вытянув руки перед собой, на ладонях по пятаку, надо было садануть локтями назад так резко, чтобы успеть подхватить падавшие монетки. Хороший форсблейдер мог проломить локтем рёбра позади стоящему и схватить монетки, когда они ещё висели в воздухе. Ну, до мастера Тимофею было далековато, да и тренировал он лишь одну правую руку, только вот выбора у него не оставалось. Тут так — убей или умри…

Будто случайно пошатнувшись, Сихали въехал локтем «шварцу» справа, ломая тому два ребра, и метнулся за бластером, выхватил его из левой кобуры падавшего конвоира, тут же выпустил заряд в того, что шагал слева, затем снял двоих впереди. Четвёртый, пострадавший первым, умер сам — видать, осколок ребра травмировал сердце.

— Быстро я… — пробормотал Браун.

Ухватив за ноги парочку «шварцев», он оттащил их в пустующий кабинет, где пахло пылью. Туда же утянул тех, что в остатке. Быстро расстегнув оружейные пояса на «шварцах», он схватил ремни с кобурами в охапку и поспешил вниз. За торцевым окном коридора поражало яркое освещение — Помаутук не терял времени даром. «Дипскаут» доставил всех «чёрносолнечников» с «Новолазаревской», выгрузил энергонакопители и светильники-телефотеры. Создавалось такое впечатление, что над Новым Берлином занимался рассвет.

Прислушиваясь — «шварцы» гоготали на верхних этажах, — Браун зашагал подвальным коридором. Тут никого не было, а дверь в камеру запиралась обычным засовом.