ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На всём белом свете отыщется немного уголков, где можно вздохнуть полной грудью. Только океан и ледяная пустыня Антарктиды. Остальное человечество, погрязшее в роскоши и лени, терпеть не может этих вольных людей. Их не понимают, а потому боятся. У свободных — собственный кодекс чести. К ним лучше не приближаться, иначе получишь пулю. Среди них выделяется вожак по имени Тимофей Браун. Ему предстоит стать во главе океанцев в грядущей войне. Большой Мир объявит её, как только найдёт предлог. Например, обнаружит таинственное «чудо-оружие», скрытое в глубинах Антарктики.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И началось… Пьянки-гулянки, драки да поножовщина каждый божий день. На шестом континенте, где не запирали дверей, появились замки, решётки, электронные сторожа…

Пришлось Купри бросать метеостанцию и переводиться в службу охраны правопорядка. Через год дослужился до старшего полицейского, а ныне и в комиссары вышел…

— Димдимыч! — окликнули его, развевая воспоминания, и Купри обернулся в сторону пилотской кабины.

Оттуда выглянул Борис Сегаль, осанистый, рослый лёдонавигатор,[7] составлявший компанию Купри.

— Чего ещё? — недовольно откликнулся комиссар.

— Подлетаем!

Дмитрий Дмитриевич выглянул в иллюминатор. Бесконечная белая пустыня, антарктическая tabula rasa,[8] что стелилась понизу, покрытая клинописью пересекавшихся под острым углом застругов,[9] безрадостная и безжизненная, понемногу утрачивала непорочность невестиной фаты — её вдоль и поперёк полосовали синие колеи санно-гусеничных поездов и танков-транспортёров. Колеи сходились к нагромождению кубиков, шариков, пирамидок. Восток.

Сегаль пилотом был сносным, но далеко не асом — аппарат, ведомый его твёрдой рукой, заложил лихой вираж над флаерной станцией и посадку совершил жестковатую. У Купри даже зубы клацнули.

— Эй! — крикнул он сердито. — А поосторожней нельзя? Это тебе не айсберг!

Борис Сегаль в ответ лишь ощерился в подобии улыбки.

— За мной, — буркнул комиссар, покидая кресло.

Выбравшись наружу, он не стал геройствовать — сразу нацепил кислородную маску. «Восток» расположен на ледяном щите Антарктиды, на высоте около четырёх километров. Воздух тут сильно разрежен, давление почти вполовину ниже обычного. Выйдешь из флаера и дышишь как пойманная рыба. Чуть шаг ускорил — садишься. Первые дни ты совсем никакой — говоришь с трудом, сердце колотится как сумасшедшее, голова болит, тошнит тебя… Только на четвёртый день отходишь, однако ни времени для акклиматизации у Купри не было, ни особого желания.

К флаеру подъехала и развернулась огромная «Харьковчанка» — обтекаемый вездеход оранжевого цвета с голубой полосой по бортам.

Полярник в распахнутой дохе открыл боковую дверь и сошёл на гусеницу.

— Залезайте! — крикнул он. — Подброшу до места!

Купри залез в просторное пассажирское отделение, не преминув буркнуть:

— Побольше ничего не могли найти?

— Все вездики в разгоне, комиссар!

— Ладно, едем. Борис! Долго тебя ждать?

Сегаль неторопливо забрался в транспортёр и пожал руку водителю — та утонула в его лапище.

— Так что случилось хоть? — начал Купри допрос. — Живой Герман?

— Все живы, Димдимыч! — энергично кивнул водитель. — Но не здоровы.

— В смысле?

— Ирка — это наша заведующая медцентром, говорит: тяжёлое психическое расстройство. У всех.