— кукла осторожно подняла руку и я убедился, что передо мной именно механическое создание: в тех местах, где у обычного человека находились суставы, у нее были шарообразные стальные и деревянные механизмы, позволяющие конечностям перемещаться в различных направлениях.
— Привет… — чуть растерянно, привычно грубым голосом ответил я, не отрывая своего взгляда от нее. Я постарался повторить ее жест. Получилось вполне сносно.
— Как тебя зовут? — милый голос точно принадлежал девочке, не старше четырнадцати, скорее сильно младше. Да и все ее тело, я только сейчас заметил, принадлежало ребенку. Маленькие пальчики, тоненькие ножки, небольшие бровки и аккуратные, свойственные только детям, черты лица.
— Булыга.
— Странное имя, — она улыбнулась. Это выглядело необычно и страшно: ее маска неестественным образом изогнулась, будто бы желая подчеркнуть ее небиологическое естество. — А меня Калией зовут. Ты такой большой…
— Калия, правильно? Давно ты тут сидишь? — я старался подобрать правильные слова.
— Не знаю. Эрни… — ее брови наклонились, она будто бы вспомнило что-то важное, но не очень приятное, — Эрницио говорил, что мы здесь вечно. — она подняла голову, посмотрев мне в глаза. — Вечно, это когда очень-очень долго. Так Эрницио говорил.
«Пожалуй, ей лучше не говорить, что мне пришлось убить Эрницио… Хотя странно, что она, страж, не бросается на меня с желанием убить. Может, и тот не хотел… Нет, не думаю. Но все же девочка чем-то явно принципиально отличается от остальных монстров, которых я встречал в чистилище. Посмотрим…»
— Да, вечно это очень долго, — пробормотал я задумчиво, — неужели ты не хочешь прогуляться? Я думаю что там, — указываю на дверь, — должно быть что-то интересное, выход отсюда.
— Эрницио тоже так говорил… — она многозначительно выдохнула, ее брови-черточки сошлись чуть выше вздернутого носа.
Молчание. Я пытался подобрать нужные слова, но они решительно не находились. Все мысли будто бы выветрились из головы.
— Ты… — робким басом произнеся, — ты ведь уже пыталась выйти, верно?
— Да. — девочка-кукла говорила спокойно, а ее красные, нарисованные глаза, до этого казалось мертвые, теперь выражали по-настоящему живую, недопустимую у разумного существа, вселенскую скорбь. — Нити не пускают.
Я сделал непонимающее лицо. С мимикой при таких размерах и форме было немного сложно управляться, однако девочка все прекрасно поняла. И, чуть улыбнувшись, сказала:
Я ведь кукла. Сама по себе я не могу ни двигаться ни даже говорить. Мною управляют крохотные нити, прикованные к стенам комнаты. «Это действительно смешно: хоть ты и полностью контролируешь нити, стоит им отцепиться от стены, как ты лишаешься способности к передвижению.» — Так говорил Эрницио. Он умный.






