Камера… настоящая камера, забранная с одной стороны толстой, грубой дверью из потемневшего дерева, а с другой – «радующая» небольшим окошком под потолком размером в пару кирпичей. Именно оттуда едва просачивался дневной свет, позволяющий хоть как-то видеть. Осмотр себя дал еще более печальный итог. Во-первых, обчистили как липку. Даже трусы забрали. Во-вторых, били. Много и основательно. Потому как понять, откуда еще могло взяться столько ссадин, синяков и кровоподтеков, он не мог. И, судя по тому, что все эти травмы имели разную степень свежести, били его регулярно. Только он ничего не помнит… вообще. Эти выводы привели к тому, что первый раз в жизни к нему подобралась паника, густо перемешанная с волной ужаса. Каменный мешок в каком-то глухом месте. Регулярные побои. Тут у любого нервы зашатаются. А еще ему хотелось есть. Сильно. Люто. А в камере, как назло, не было ничего съедобного. «Но ничего, – подумал он, – я с вами еще поквитаюсь…» Следующие два часа Максим пытался привести себя в порядок. Все болело и ныло, но без мышц в тонусе он вообще ничего не мог. Очень аккуратная разминка, разогревающая связки и мышечные ткани. Заодно и в голове немного просветлело, так как подобное дело потребовало серьезной концентрации… чтобы банально не заорать от боли. И это помогло. Утомление такого рода очень благотворно повлияло на его сознание – паника отступила. А заодно ему неумолимо захотелось спать. Сон всегда приходил к нему вместе с чувством полного внутреннего опустошения… Разбудил его звук шагов, который эхом разносился по коридору. Паника, как оказалось, никуда не отступала… она просто притихла, ожидая удобного случая. И вот теперь пошла в наступление в виде волны эмоций, состоящей из насыщенного, концентрированного ужаса. Но то был не тихий, вызывающий оцепенение страх, а напротив – настоящий ужас, пробуждающий неконтролируемую ярость. «Побили. Выкрали. Ограбили. Держат в заточении черт знает где и черт знает зачем. И все из-за чего? Из-за того, что за девушку решил вступиться. Аргх!» Гигантская волна эмоций продолжалась расти и нависать над ним. Никогда прежде он не испытывал таких ощущений. Черная глухая утробная ненависть вдруг вынырнула из каких-то самых немыслимых закоулков создания, на ходу превращаясь в ревущее пламя ярости. Пока вдруг что-то не прищелкнуло у него в мозгах и не наступила тишина в обнимку с умиротворением. Отступили страх, боль, сомнения. Оставляя после себя только тихую и твердую уверенность в том, что если и умирать, то не скуля как побитая собака, а сражаясь за свою жизнь до конца. Впрочем, никаких иллюзий у него в этом плане не имелось – Максим понимал, что это конец.

Об этой истории
Я возвращался из спортзала, когда заметил, как толпа здоровяков преследует девушку. Решил вмешаться — и тут же понял, что зря. Они двигались как роботы, говорили прямо в голове, а их глаза вспыхивали красным. Последнее, что я помню, — яркая вспышка, а очнулся я в каменном мешке на гнилой соломе. Без трусов, зато с синяками на полтела и полной уверенностью, что меня били не один день. Я не знаю, где я. Судя по одежде тюремщиков, по замку с факелами и запахам — это какое-то чертово Средневековье. Но местные тут явно не простые смертные: они читают мысли, лечат смертельные раны и охотятся на демонов. А я, кажется, только что убил двоих и сломал какую-то Большую печать, из-за чего в этот мир теперь может войти кто угодно. И вот вопрос: когда мне предложили в награду стать демоном, я согласился. Теперь осталось понять — я переродился или просто сдох?





