Акустика коридора была просто поразительная. «Вот и дверь. Шум… говор на каком-то незнакомом языке. Явно много людей. Вот уж точно мне сейчас в эту толпу не нужно. Если это тюрьма в каком-нибудь Средневековье, а тут именно оно, судя по одеждам этих ухарей, то выйду я аккуратно во внутренний двор. А там все свои… все друг друга в лицо знают. Проклятье! Что же делать?» Спустя два часа – Что тут у вас? – раздался раздраженный голос Дунбальда. – Слышали какие-то шорохи и движения. Кто-то открывал смотровую щель. Но никто так и не вышел. Хотя мы все были укрыты в траве и кустах. Не мог он нас заметить. – Странно… В этот момент со стороны замка донесся нервный звон колокола. – Что там? – Дым, мой господин, – донесся откуда-то с дерева голос. – Вроде как пожар. – Вот гаденыш! – сквозь зубы процедил Дунбальд. – Пятеро остаются здесь, остальные за мной. В то же время, в замке Максим вывалился во двор, когда у двери уже дышать стало нечем. Совсем. Причем предварительно вымазавшись честно изготовленной сажей из остатков тряпья тюремщиков. Его пошатывающуюся и демонстративно хватающую воздух фигуру сразу подхватили под руки какие-то добрые люди и оттащили к противоположной стене, где и бросили приходить в себя. «Медицинскую помощь в этих краях, видимо, не оказывают. По крайней мере, бомжам», – усмехнулся про себя Максим. Вскоре к нему притащили еще человек пять, надышавшихся дымом, а потому находившихся в бессознательном состоянии. Он минут десять сидел возле стенки, наблюдая за тем, что творится, и демонстрируя всем желающим облик «умирающего лебедя». «Куда бы нырнуть, чтобы не обратили внимания? В ворота нельзя – вон сколько солдат стоит. Заметят. Хоть пожар и зрелище, но надеяться на то, что они не знают службы, нет оснований. Что у нас тут есть еще? Ага…» И Максим демонстративно не спеша встал и вялой походкой направился в приоткрытую дверь какого-то крупного строения, похожего на сарай. Кто-то попытался его остановить, взяв за руку и что-то спросив, но Максим лишь покачал головой и обреченно махнул рукой. Небольшая трагичность очень помогла, так что на него плюнули. Людям было не до чьих-то переживаний во время пожара. Спустя три часа, в главном корпусе замка – Что скажете? – спросил Дунбальд начальников караула и гарнизона. – Как он мог мимо вас проскользнуть? – Господин, мимо проходили только те, кого мы хорошо знаем, – неуверенно промямлил начальник караула. – И куда же он тогда делся? Взмахнул крыльями и улетел? – Мой господин, – ответил начальник гарнизона. – Несколько человек помнят, как оттаскивали от двери какого-то тюремщика. Заявляя при этом, что он был весь в саже, словно трубочист. Они его оставили у конюшни, куда потом сносили других надышавшихся дымом.

Об этой истории
Я возвращался из спортзала, когда заметил, как толпа здоровяков преследует девушку. Решил вмешаться — и тут же понял, что зря. Они двигались как роботы, говорили прямо в голове, а их глаза вспыхивали красным. Последнее, что я помню, — яркая вспышка, а очнулся я в каменном мешке на гнилой соломе. Без трусов, зато с синяками на полтела и полной уверенностью, что меня били не один день. Я не знаю, где я. Судя по одежде тюремщиков, по замку с факелами и запахам — это какое-то чертово Средневековье. Но местные тут явно не простые смертные: они читают мысли, лечат смертельные раны и охотятся на демонов. А я, кажется, только что убил двоих и сломал какую-то Большую печать, из-за чего в этот мир теперь может войти кто угодно. И вот вопрос: когда мне предложили в награду стать демоном, я согласился. Теперь осталось понять — я переродился или просто сдох?





