ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Подполковник Нечволодов, под чьим началом находился самоходный артиллерийский дивизион, и помыслить не мог, что вместо учений ЗАПАД-81 его часть забросит в 1941 год — к Владимиру-Волынскому, где им придётся схлестнуться с Вермахтом. Так дан старт лихому сюжету. Около двухсот солдат и офицеров Советской Армии встают против всей махины нацистской Германии — группы армий «Юг». При этом Нечволодов отдаёт себе отчёт: обороняя родную землю, он одновременно вторгается в ход истории, и чем это аукнется, не знает никто. Опорой ему служат люди его дивизиона. Тема попаданцев изъезжена вдоль и поперёк: то и дело натыкаешься на сцены, уже виденные в других книгах. Почти весь текст таких романов — сплошные набившие оскомину клише. Первым толчком для меня стал Дмитрий, а Влад Тарханов поступками своими помог обрести веру в себя.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Марш… тоже… Хотя принятое решение, пройти по дамбе — очень рискованное, ваше счастье, что не произошло ЧП, ни с людьми, ни с техникой…

При этих словах, один из офицеров-посредников бывший с нами на марше глумливо усмехнулся, но смотрел при этом не на нас с Едрихиным, а почему-то на Георгий Львовича, которого я сразу окрестил «полкан Жора». Тем временем он продолжил: — В ходе ракетного удара по позициям дивизиона, выведена из строя вся техника, за исключением трех самоходок, а так же личный состав. Расчеты оставшихся в строю третьих орудий, в каждой батарее лишились: в первой батарее — наводчик, второй — командир, третьей — заряжающий.

Пока он все это озвучивал, подъехала колонна крытых «Уралов». Посредники зачитали список — и в кузова отправилось всего около двухсот человек. Командиров батарей, огневых взводов— туда же. Меня, майора Едрихина — туда же. Майор сначала удивился, а потом не на шутку разгневался:

— Быть такого не может! Быть не может, чтобы всех офицеров! Кто-то же должен остаться! Я, например. Я — могу!..

Один из посредников, сухопарый и длинный подполковник, не вынимая изо рта папиросы и не глядя на Едрихина, процедил: — Бросьте, пуля в бою не разбирает!

— Но вы-то… вы разбираете! — майор с ожесточением швырнул в кузов плащ-накидку, противогаз, полевую сумку… Вид у него был жалкий. Казалось, вот-вот он заплачет. Подполковник не вытерпел этого: — Стыдно, товарищ майор, — Черные глаза посредника были полны укора и строгости. — Или мы вам запишем, что вариант не отработан, или… — Он не договорил — отошел к машинам.

Со стороны вышки взлетела красная ракета и в двух километрах от нас на поле из клубящегося тумана сначала выползли темные силуэты танков. Конечно, это были не танки, а неплохо изготовленные макеты, которые двигались на тележках по рельсам типа декавильки. Но все равно… Хоть давно уже не мальчик, но с замиранием сердца я внимательно наблюдал за действиями своих подчиненных.

— Танкиииии…., — вдруг громко и испуганно, как в кино, заорал на высокой ноте командир третьего орудия первой батареи сержант Дамиров и ткнул рукой в поле.

Тем временем макетные танки приближались. Зная, что сейчас происходит в башнях самоходок, словно наяву я представлял как артиллеристы замерли, наблюдая за условным противником. Вот послышалась команда сержанта из ближайшей самоходки и расчет зашевелился, донесся стук отрываемых крышек снарядных ящиков выложенных на грунт в некотором отдалении от боевых машин. Полусогнувшись к орудию побежали два номера расчета — один со снарядом, другой с гильзой. А в наушниках шлемофона подключенного к радиосети было слышно как командир САУ находясь у прицела ведет команду: — По центральному тааанкууу… Осколочно-фугасныыыым, взрыватель фугасныыый.