— Завтра пойдем! — Э-э, нет, — встрепенулся Зализа. — Вы что, так с места на ливонцев кинуться собираетесь? Ни подготовившись, ни плана компании обдумав? — Чего там думать? — громко усмехнулся Симоненко. — Бить их надо! — Бить ливонцев дело хорошее, — не стал спорить опричник. — Но как вы до них дойдете? — Чего, дороги не знаем? Мимо Чудского озера, да там и окажемся. — Как мимо озера? Через Нарву? — поинтересовался Зализа. — Так там пройти можно, коли тысячи полторы ратников ведешь, не тронут. А если три десятка повести — враз кнехты гарнизонные повяжут. За Печерским монастырем у ливонцев тоже заставы пограничные стоят. Тремя десятками не справиться. — По льду пройти можно, — уже менее уверенно предложил Симоненко. — Рыхлый уже лед, — покачал головой опричник. — Весна. Конного точно не выдержит, обязательно промоина найдется. Да и пешему лучше не рисковать. А уж про сани с пищалями и говорить нечего. Он обвел взглядом иноземцев, убедился, что первый порыв маленько остудил, и теперь они станут мыслить более здраво. — Полагаю, бояре, рваться к Юрьеву прямо сейчас дело пустое. Вся дорога получится то лед, то половодье. Подготовиться следует здраво, каждый шаг продумать. А летом и ударить. — Лета ждать? — опять сорвался в крик Игорь. — Да вы чего⁈ Там Инга у них в лапах, а вы кота за хвост тянуть собираетесь! — Ты племянницу собираешься выручить, или голову сложить, боярин? — тоже повысил голос опричник. — Дерптского епископа мы зимой потрепали, но сотни полторы воинов он выставить еще сможет. Сперва нужно охотников кликнуть, силу крепкую собрать… — А может, тогда и хорошо, что распутица? — неожиданно тихо предположил Росин. — По бездорожью большому войску двигаться труднее, чем малому отряду. — Я Варламу про Ингу рассказала, — послышался голос Юли. — Он сказал, что и братья, и отец хоть сейчас на коней садиться готовы. Самоуправство епископу спускать не станут. — Боярин Батов? — опричник задумчиво подергал себя за бороду. — Коли он все пятнадцать ратников выведет, это уже хорошая сила получится. Идти можно… Но вот что я скажу, бояре: пока лед не сойдет, дороги не будет. По половодью хоть на лодках двигаться можно, а по рыхлому льду и вовсе никак. Ты, Игорь Евгениевич, постой, не горячись. Ты меня послушай. Мануфактура у вас здесь поставлена, бросать ее не след, сил немало положено. Стало быть, решить следует, кто на ливонцев пойдет, кто при деле останется. Потом видел я, что мечи у вас дедовские, старые. В рубке у вас сноровки мало. Зато к огненному делу хитроумия немало высказываете. Посему из добычи зимней я мушкетонов немецких четыре десятка оставил. Мыслю, посмотреть вам на них потребно, да вместо мечей ваших на ратное дело забирать.

Об этой истории
Их замысел был прост — сыграть в ролевую игру, воспроизвести знаменитое сражение из глубины веков. Но замысел пошёл прахом: прошлое само ворвалось в их жизнь и сделалось настоящим. Круговерть эпох швырнула людей из XXI века в кровавое время правления Ивана Грозного, в жуткую пору опричнины и непрекращающихся войн с Ливонским орденом. Тут нужно уметь драться. Тут нужно учиться выживать… Донос мертвеца Александр Прозоров Их замысел был прост — сыграть в ролевую игру, воспроизвести знаменитое сражение из глубины веков. Но замысел пошёл прахом: прошлое само ворвалось в их жизнь и сделалось настоящим. Круговерть эпох швырнула людей из XXI века в кровавое время правления Ивана Грозного, в жуткую пору опричнины и непрекращающихся войн с Ливонским орденом. Тут нужно уметь драться. Тут нужно учиться выживать… ==================== Часть первая Луга Часть первая Луга Глава 1 Кровь По сторонам широкого и ровного, совершенно белого поля высоко к серому облачному небу поднимались темные вековые ели. На их широких, пахнущих едкой свежей смолой ветвях лежали пухлые сугробы поблескивающего чуть синеватым отливом пушистого снега. Кое-где между стволами пытались подставить инею тоненькие веточки ивовые ростки, но на фоне древних многолетних деревьев они почти совершенно не различались. И всю эту картину зимнего лесного покоя накрывала сонная спокойная тишина. Однако, где-то там, под толстым полуметровым слоем бескрайнего белого покрывала продолжалась жизнь. Тихонько попискивали мыши, подкрепляя





