Тёмный росчерк устремился вниз, ему наперерез кинулись уцелевшие ангелы — лишь для того, чтобы исчезнуть, не оставив даже пыли, стоило черноте коснуться края их белых перьев.
И тогда Спаситель закричал.
Закричал, сорвался с места, бросившись прямо на кольцо своих врагов. Руки Его взнеслись над головой, скрестившись, возник пылающий знак — перечёркнутая стрела, направленная вверх; Спаситель ответил, но не молниями, не громами, не огнём и не обрушением земной тверди. Нет. Совсем не так…
Все Его враги в один миг увидели разное, но в основе своей одно — сияющий, благостный, умиротворяющий Спаситель. Исполнитель самых сокровенных желаний, утешитель в любой горести. Каждый видел воплощение своего заветного, воскрешение погибших родных и друзей, родителей и детей — всех.
…Ирма Нарви шла по шумной богатой ярмарке между нарядной весёлой женщиной и могучим широкоплечим мужчиной, на плечах которого сидел мальчишка лет пяти.
— А я выше Ирмы, а я выше! — дразнился он.
— Тихо, Берт, так не полагается разговаривать с сестрой! — укорила его женщина, их мать.
— А вон комедианты! — перебил отец. — Идёмте смотреть!..
«Приди ко Мне, Ирма Нарви, и это станет твоим».
…Сильвия Нагваль стояла на одном колене в главном зале Красного Арка. Дед, при полном параде, в торжественной мантии и с роскошной командорской цепью на груди, глядел на неё, слегка усмехаясь — ласково и с любовью.
Рядом с ним стояли её родители, обнявшись. Мама, кажется, плакала.
А рядом, тоже на одном колене, стоял седой воин в чёрной, как ночь, броне.
И Сильвия услыхала:
— Согласна ли ты, Сильвия Нагваль, взять в мужья Хагена, тана Хединсея, и быть с ним в горе и в радости, в болезни и во здравии, в бою и в мире, пока смерть не разлучит вас?..
— Да!.. — выпалила она. — Да, да, да!..
«Приди ко Мне, Сильвия Нагваль, и это станет твоим».
…Сигрлинн поднимала хрустальный бокал с игристым вином. Закаты Джибулистана прекрасны, и ей никогда не надоедало смотреть на них. Особенно вместе с ним.
Его руки легли ей на талию, и она откинулась, с удовольствием опираясь спиной о его грудь.
— Полетим? — его губы слегка коснулись её уха, пальцы поправили выпавший локон.
— Полетим, — шепнула она в ответ.
«Приди ко Мне, прекрасная Сигрлинн, и это станет твоим».
Они шатались. Кто-то падал, кто-то пытался идти, кто-то ползти. Кто-то прижимал ладони к ушам, кто-то утирал слёзы. Улитка Тхенчана качнула было глазами на стеблях, земля рядом со Спасителем дрогнула — но не более.
— На нас Его магия не действует, но и наша на Него — тоже. — Отта Локка устало опустилась рядом, стоически завернулась в мягкие серые крылья.
Ангелы Спасителя погибали — во множестве. Черная нить падала с небес, сперва очень-очень быстро, затем всё медленнее, словно осторожно отыскивая путь.
— Смерть и ничто.






