— И, боюсь, до конца мы всего уже никогда не узнаем… Но мы не прощаемся, — Ракот положил могучую длань на плечо Императору. — Жди в гости, Гвин.
— Учитель…
— Уже нет, — перебил Императора Ракот. — Кем я был… тот сгинул.
— Тогда, — сказал Император, — я уверен, у тебя есть чему поучиться на мечах. Не откажи в моей просьбе, Учитель.
Ракот улыбнулся.
— Хорошо. Мы увидимся. Скоро, обещаю!..
Император возвращался домой, и королева Вейде разыскала его.
— Нам по пути, владыка людей.
— Миры слились, светлая королева. Твои леса и моя империя теперь соседи.
Вейде кивнула.
— Когда-то я вывела всех эльфов, кого могла, из Эвиала…
— А теперь пришла пора возвращаться.
Эльфийка вздохнула.
— Немного осталось тех, кто сможет вернуться…
— Как знать, прекрасная королева.
Губы Вейде дрогнули.
— Ты не знаешь меня, владыка людей. Я не прекрасна и не светла.
— Тогда, — заметил Император, — у нас с тобой очень много общего. Я тоже не прекрасен и не светел. Да что там говорить, я даже не знаю толком, жив ли я или нет!..
— Жив, жив, — чуть усмехнулась эльфийка. — Можешь мне поверить. Орёл и Дракон держат слово.
— Они ничего не обещали.
— Но тем не менее выполнили. Что ж, владыка людей, если тебя ничто здесь не держит, быть может, мы наконец отправимся?..
Они расстались с Вейде, едва спустившись в Мельин. Или Эвиал. Или Эвильин. Хотя, может, и Мельиал. Как назвать этот слившийся мир, они так и не решили, как будто это вообще было в их власти.
И теперь Император шагал по пыльной дороге, знакомыми местами — совсем близко к столице, вдоль высокого речного берега. Он не скрывался.
Люди выбегали из домов, охали и ахали; многие падали ниц, ещё больше — начинали плакать.
И шли следом.
Впереди поднимались башни Мельина.
…Чародейка Сежес ворвалась в её покои, когда Сеамни принимала ванну. Битва закончилась, они одолели; демоны частично повержены, частично изгнаны, странный магический шквал, налетевший на мир откуда-то извне и не на шутку перепугавший Сежес, схлынул; можно было обнять сына, чмокнуть в щёку Кер-Тинора и позволить себе расслабиться в горячей воде с ароматическими солями.
— Госпожа!.. Сеамни!..
Глаза у Сежес были как блюдца от тожественного императорского сервиза.
Дану даже не успела рассердиться.
— Император!.. — выпалила волшебница. — Он… он… он у ворот!..
Мир померк перед глазами Тайде. Нет, они виделись с Гвином — благодаря милости великого Ракота — но не у ворот, нет, его там быть никак не могло!..
— Он вернулся, — не жалея платья, Сежес запустила обе руки в ванну, бесцеремонно выдергивая Сеамни из парящей воды. — Клянусь всеми чарами на свете!.. Он у ворот, это он, говорю тебе!..
Сейчас они обе забыли обо всех этикетах.
Тайде вдруг поняла, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой.
А из глаз полились вдруг слёзы.






