Генерал, тщательно расчёсанный, раскрасневшийся после бани, прихлёбывал горячий чай.
Над кружкой звенели комары, привлечённые теплом. Георгий Петрович отгонял их взмахами свободной руки и рассказывал:
— У них там настоящий склад был, Андрей Иваныч. Сапёры одних автоматов насчитали больше пятидесяти экземпляров. Гранаты, ящики с патронами, немецкое обмундирование. Многое уничтожило взрывом, но наши эксперты разберутся.
Отчаянный комар с лёту нырнул в чашку, затрепетал прозрачными крыльями и замер мокрой съёженной букашкой. Георгий Петрович выловил его пальцами.
— Есть у меня подозрение, что это знакомая группа. В прошлом году мы их чуть не прихватили на сбыте. А теперь, похоже, и второй конец ниточки нашёлся.
— Ушли они? — спросил я, хотя и так всё было ясно.
— Ушли. Их на дороге машина ждала. По следам — легковая. Точнее эксперты сказать не могут.
Георгий Петрович сделал ещё глоток чая и достал папиросу.
— Ничего, поймаем! — сказал он, чиркнув спичкой.
Запахло ароматным табачным дымом.
— Поймаете, — согласился я. — Георгий Петрович! Вы ложитесь на кровать — я там свежее бельё постелил. А я на раскладушке.
— Спасибо, Андрей Иваныч!
Я помолчал и спросил:
— Георгий Петрович, у вас врачи знакомые есть? Онкологи?
— А что у тебя случилось, Андрей Иваныч? Есть подозрения?
— Мне бы отца хорошему специалисту показать. Тревожусь я за него.
— Хм...
Георгий Петрович простецким жестом почесал затылок.
— Попробую поговорить кое с кем...
* * *
Георгий Петрович и Рустам уехали на следующий день после полудня. Милиция и солдаты прочесали все окрестности, но время было упущено — бандиты успели скрыться. Что дал осмотр взорванного схрона, я не знал. Кто будет делиться такой информацией с егерем?
Перед отъездом Георгий Петрович снова собрал нас троих: Павла, Фёдора Игнатьевича и меня. Генерал попросил ещё раз подробно рассказать ему о нашем походе в Вязник.
Павел чувствовал себя намного лучше, чем вчера. Но никаких новых деталей мы не вспомнили.
После разговора сели обедать. Участковый и председатель остались с нами.
— Паша, — вспомнил я, — Помнишь ружьё, которое мы конфисковали у старика Худоярова? Отец звонил, сказал, что договорился с мастером, он посмотрит. Надо ружьё к нему отвезти. Ты сможешь?
— Не знаю, Андрюха. Начальство рвёт и мечет. Столько дел навалили — я до зимы не разгребу. Делай, говорят, упор на профилактику! Почему у тебя на участке пацаны без пригляда по лесам шастают и гранаты в деревню тащат?
Георгий Петрович незаметно усмехнулся.
— А что там за история с конфискованным ружьём? — спросил он.
— Пришлось конфисковать ружьё у одного пожилого человека. А оно — память о сыне. Сын на фронте погиб у него.
Генерал помрачнел.
— Ребята, как же так? — тихо и спокойно спросил он.






