— Неужели нельзя было сделать исключение?
Фёдор Игнатьевич тоже разочарованно покачал головой.
— Георгий Петрович, так он стрелял из этого ружья! Там несчастный случай запросто мог произойти. Вот мы и решили найти мастера. Подремонтировать, что можно, залить патронники свинцом и вернуть ружьё владельцу. Пусть хранит на память!
— А по-настоящему починить? — поинтересовался Георгий Петрович.
Павел растерянно взглянул на меня.
— Вряд ли это возможно, — примирительно сказал я. — Но я не мастер — точно судить не могу.
— Вот что, друзья, — решил генерал. — Ружьё я заберу. Покажу одному знающему человеку. А вы пока хозяина успокойте — он же переживает.
Проводив гостей, я без сил плюхнулся на завалинку. За последние сутки мне ни минуты не удалось побыть наедине с собой. Вот тебе и спокойная жизнь в тихой деревне!
Время летело, утекало, словно вода сквозь пальцы. Ежедневные хлопоты, заботы и происшествия затянули так, что времени подумать совсем не оставалось. А подумать было о чём.
Я до сих пор мало что мог вспомнить из прошлого Андрея. Иногда в памяти всплывали разрозненные картинки, но они почти сразу перебивались моими воспоминаниями из прошлой жизни. Получалась такая мешанина, в которой я никак не мог разобраться.
Но хуже всего было то, что многие знания вообще скрывались под чёрным пятном. Например, учёба.
Из документов я знал, что являюсь студентом лесотехнического института. Но не помнил ни предметов, ни преподавателей, ни сокурсников. Как я учился, что мне давалось легко, с чем возникали трудности?
А между тем, приближалась осень. Не успею оглянуться — как придётся заканчивать с практикой и возвращаться к учёбе. Как я войду в аудиторию?
Оставался один-единственный шанс. Поехать в Ленинград и прийти в здание института. Может быть, его стены помогут мне вспомнить хоть что-то. Кроме того, я хотел правдами и неправдами выпросить в библиотеке учебники по основным предметам.
Если необходимые знания были в моём мозгу — видимо, им нужен был толчок, чтобы проявиться. Если же это не поможет — придётся упирать на амнезию.
— Добрый вечер, Андрей Иванович! Уехали ваши гости?
Возле калитки стоял Алексей Дмитриевич Воронцов.
— Да, Алексей Дмитриевич, уехали. К сожалению, почти ничего не нашли.
Алексей Дмитриевич махнул рукой.
— Не нужно ничего мне рассказывать! Меня не интересуют чужие тайны. Знаете, столько своих накапливается, за жизнь, что... Прошу прощения, что потревожил вас во время медитации.
Выдумает тоже — медитация!
— Да я просто отдыхал, — улыбнулся я. — Знаете, столько событий за последние сутки, что дух перевести некогда.
— Прекрасно понимаю вас, Андрей Иванович! И ещё раз прошу прощения за причастность моих учеников к вашим хлопотам.






