ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вторая попытка дана мне судьбой: жить там, где я всегда мечтал, хоть этих мест уже не найти на карте. Сделаю так, чтобы новая жизнь имела смысл... И сбуду свою старую мечту. Егерь Алекс Рудин Вторая попытка дана мне судьбой: жить там, где я всегда мечтал, хоть этих мест уже не найти на карте. Сделаю так, чтобы новая жизнь имела смысл... И сбуду свою старую мечту. ==================== Часть 1: Здравствуй, Союз! Глава 1 Часть 1: Здравствуй, Союз! Глава 1 — Как самочувствие, Сергей Иванович? — спросила медсестра, приветливо глядя на меня. Перед ней на подставке стоял смартфон, через который она всё дежурство напролёт смотрела сериалы. Сейчас, судя по репликам из динамика, Ира пересматривала «Ликвидацию». Хороший сериал, сам два раза его смотрел с удовольствием. — Ничего, нормально, — ответил я. Я надеялся, что Ира просто запишет меня в журнал, даст расписаться и отпустит с богом. — Давайте, всё же, давление померяем, — сказала Ира. — Хоть вы у нас богатырь, но за здоровьем следить надо! Она улыбнулась. Я улыбнулся в ответ. Ох, Ира! Будь я чуть помоложе... А мне через полгода шестьдесят два стукнет. Сел на стул и привычно натянул на левую руку манжету тонометра. К среднему пальцу другой руки прицепил датчик частоты пульса. Ира нажала кнопку на клавиатуре. Подсоединённый к компьютеру аппарат загудел, накачивая воздух. Манжета плотно обхватила плечо. Я несколько раз глубоко вдохнул и затаил дыхание. Постарался расслабить всё тело. — Что деньги, Сёма? — резко спросил в Ирочкином сма

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Жмыхин снял со стены дома два брезентовых поводка с толстыми кожаными ошейниками и пошёл к вольеру. Собаки радостно забегали, залаяли с визгом.

Я опустил рюкзак на траву.

— Помочь, Дмитрий Константиныч?

Жмыхов мельком глянул на меня.

— Спасибо.

Я взял у него из рук один поводок, вслед за Жмыхиным вошёл в вольер. В колени мне ткнулся упругий шерстяной ком. Я наклонился, поймал собачью голову и почувствовал, как горячий мокрый язык лижет мою ладонь. Застегнул ошейник на крутой холке, с трудом продев язычок в отверстие грубого толстого ремня.

— Ну, идём!

Оказавшись на свободе, пёс рванул так, что чуть не сбил меня с ног. С трудом удерживая в руках поводок, я повёл его вслед за Жмыхиным к озеру. Собака забежала в воду и, энергично молотя лапами, проплыла, сколько позволял поводок, а потом повернула обратно к берегу. На воде закачались клочья серой шерсти.

Вдоволь наплававшись, пёс принялся жадно лакать озёрную воду длинным красным языком.

Баня у Дмитрия Константиновича была основательная. Срубленная из осинового бревна, на летнем солнце она отливала мягким серебром. Просторная, с большим предбанником, в котором мог свободно разместиться десяток человек. Внутри квадратная печь с большой каменкой, сваренная из стали толщиной в четыре миллиметра и покрытая чёрной огнеупорной краской. В огромную топку запросто могли влезть расколотые пополам берёзовые чурбаки.

Выше каменки обнимал стальную трубу бак для горячей воды. На глаз, в него помещалось не меньше двухсот литров. Под холодную воду хозяин использовал три дубовые бочки, рядком стоявшие вдоль стены.

— Видал, Андрей Иваныч? — похвастался мне Жмыхин. — Сейчас затопим, воду накачаем из озера. Через два часа уже париться можно.

Я сам вызвался помочь Жмыхину с баней. Хотелось получше узнать, как живёт этот человек, чем дышит.

Насколько я мог видеть, весь свой быт он подстроил под удобство гостей базы. Ничего плохого в этом не было — любит человек свою работу, вот и старается. И охотникам в радость приезжать на хорошо обустроенное место.

Но с большим хозяйством и расходов больше. Взять хоть баню. Протопить такое строение — дров нужно куда больше, чем для иного дома. Может быть, дрова в лесу — не проблема. Но всё равно их надо выписать, напилить, привезти. Да и сама баня явно построена не на взносы в охотобщество. А Дмитрий Константинович её не жалеет, гостеприимно пускает париться всех.

Эти мысли вызывали во мне смешанную реакцию. Приятно было видеть крепко стоящее на ногах, обустроенное хозяйство. И самому хотелось сделать в Черёмуховке не хуже. В конце концов, нельзя же запретить человеку жить хорошо?

С другой стороны, я ясно понимал, что на зарплату егеря так не развернуться.