Жмыхин снял со стены дома два брезентовых поводка с толстыми кожаными ошейниками и пошёл к вольеру. Собаки радостно забегали, залаяли с визгом.
Я опустил рюкзак на траву.
— Помочь, Дмитрий Константиныч?
Жмыхов мельком глянул на меня.
— Спасибо.
Я взял у него из рук один поводок, вслед за Жмыхиным вошёл в вольер. В колени мне ткнулся упругий шерстяной ком. Я наклонился, поймал собачью голову и почувствовал, как горячий мокрый язык лижет мою ладонь. Застегнул ошейник на крутой холке, с трудом продев язычок в отверстие грубого толстого ремня.
— Ну, идём!
Оказавшись на свободе, пёс рванул так, что чуть не сбил меня с ног. С трудом удерживая в руках поводок, я повёл его вслед за Жмыхиным к озеру. Собака забежала в воду и, энергично молотя лапами, проплыла, сколько позволял поводок, а потом повернула обратно к берегу. На воде закачались клочья серой шерсти.
Вдоволь наплававшись, пёс принялся жадно лакать озёрную воду длинным красным языком.
Баня у Дмитрия Константиновича была основательная. Срубленная из осинового бревна, на летнем солнце она отливала мягким серебром. Просторная, с большим предбанником, в котором мог свободно разместиться десяток человек. Внутри квадратная печь с большой каменкой, сваренная из стали толщиной в четыре миллиметра и покрытая чёрной огнеупорной краской. В огромную топку запросто могли влезть расколотые пополам берёзовые чурбаки.
Выше каменки обнимал стальную трубу бак для горячей воды. На глаз, в него помещалось не меньше двухсот литров. Под холодную воду хозяин использовал три дубовые бочки, рядком стоявшие вдоль стены.
— Видал, Андрей Иваныч? — похвастался мне Жмыхин. — Сейчас затопим, воду накачаем из озера. Через два часа уже париться можно.
Я сам вызвался помочь Жмыхину с баней. Хотелось получше узнать, как живёт этот человек, чем дышит.
Насколько я мог видеть, весь свой быт он подстроил под удобство гостей базы. Ничего плохого в этом не было — любит человек свою работу, вот и старается. И охотникам в радость приезжать на хорошо обустроенное место.
Но с большим хозяйством и расходов больше. Взять хоть баню. Протопить такое строение — дров нужно куда больше, чем для иного дома. Может быть, дрова в лесу — не проблема. Но всё равно их надо выписать, напилить, привезти. Да и сама баня явно построена не на взносы в охотобщество. А Дмитрий Константинович её не жалеет, гостеприимно пускает париться всех.
Эти мысли вызывали во мне смешанную реакцию. Приятно было видеть крепко стоящее на ногах, обустроенное хозяйство. И самому хотелось сделать в Черёмуховке не хуже. В конце концов, нельзя же запретить человеку жить хорошо?
С другой стороны, я ясно понимал, что на зарплату егеря так не развернуться.






