На коленях штаны были грязными.
— Можешь встать?
Я отчаянно замотал головой.
— Нет! Нога...
— Ясно.
Крепкие руки подхватили меня подмышки, потянули вверх. Я упёрся здоровой ногой в землю и кое-как поднялся.
— Обопрись на меня, давай!
Незнакомец оказался ростом ниже меня, но широк в плечах и силён. Я почти повис на нём, кое-как хромая на одной ноге. А он без всяких видимых усилий тащил меня в сторону реки.
Спуститься по крутому откосу к воде я не мог. Поэтому просто сел на землю и съехал вниз, поджимая повреждённую ногу.
Какого чёрта мы попёрлись сюда? Справа и слева берега ниже.
— Здесь перекат, мелко, — ответил спутник, словно услышав мои мысли.
Он ловко сбежал вниз и снова подхватил меня, помогая подняться.
— Давай, паря! Держись за меня и прыгай, как можешь. Но учти — на дне камни. Если споткнёшься — не бойся, я удержу.
Мы ступили в воду. Я неловко прыгал на одной ноге, вцепившись руками в фуфайку незнакомца. Течение в этом месте было довольно сильным — река преодолевала скрытый водой каменный порог.
На середине реки глубина дошла до пояса.
— Дальше отмель, — сказал незнакомец. — Считай, перебрались.
Возле самого берега под ногу мне подвернулся большой булыжник, скрытый водой. Я ступил прямо на него. Камень покачнулся, я взмахнул руками, машинально опёрся на повреждённую ногу. Острая боль ударила в лодыжку. Я взмахнул руками, рухнул плашмя и ударился затылком. В глазах потемнело.
* * *
Я открыл глаза и увидел над собой низкий потолок из плотно пригнанных сосновых жердей. Я лежал на чём-то твёрдом. Похоже, это были деревянные нары. Пощупал рукой — точно. Нары были сколочены не из досок, а из тех же самых жердей.
Лодыжка болела. Боль была не острой, а тянущей и неприятно пульсировала. Я приподнял голову и увидел, что до подбородка укрыт грязным и рваным ватным одеялом.
Брезгливо отбросив его в сторону, я приподнялся на локте и осмотрел помещение.
Небольшое строение, примерно три на три метра, напоминало сарай. Стены из поставленных вертикально сосновых брёвен вызвали какое-то смутное воспоминание, но я не смог за него зацепиться. Стены не были вертикальными, а расширялись кверху. Брёвна в углах были затёсаны и тщательно пригнаны друг к другу. В пазах виднелся крепко забитый мох.
Напротив меня стояли деревянные нары, точно такие же, как те, на которых лежал я. Скомканная подушка, тонкий тюфяк, набитый высушенной травой.
Над нарами, под самым потолком в стене было выпилено узкое длинное окошко. Его закрывало мутное, прижатое загнутыми гвоздиками стекло. Сквозь стекло сочился неяркий дневной свет.
Между изголовьями нар к стене крепился небольшой столик. Его свободный край подпирали две толстые ножки из цельных брёвнышек. Перед столом, вместо табурета стоял толстый сосновый чурбак.






