ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вторая попытка дана мне судьбой: жить там, где я всегда мечтал, хоть этих мест уже не найти на карте. Сделаю так, чтобы новая жизнь имела смысл... И сбуду свою старую мечту. Егерь Алекс Рудин Вторая попытка дана мне судьбой: жить там, где я всегда мечтал, хоть этих мест уже не найти на карте. Сделаю так, чтобы новая жизнь имела смысл... И сбуду свою старую мечту. ==================== Часть 1: Здравствуй, Союз! Глава 1 Часть 1: Здравствуй, Союз! Глава 1 — Как самочувствие, Сергей Иванович? — спросила медсестра, приветливо глядя на меня. Перед ней на подставке стоял смартфон, через который она всё дежурство напролёт смотрела сериалы. Сейчас, судя по репликам из динамика, Ира пересматривала «Ликвидацию». Хороший сериал, сам два раза его смотрел с удовольствием. — Ничего, нормально, — ответил я. Я надеялся, что Ира просто запишет меня в журнал, даст расписаться и отпустит с богом. — Давайте, всё же, давление померяем, — сказала Ира. — Хоть вы у нас богатырь, но за здоровьем следить надо! Она улыбнулась. Я улыбнулся в ответ. Ох, Ира! Будь я чуть помоложе... А мне через полгода шестьдесят два стукнет. Сел на стул и привычно натянул на левую руку манжету тонометра. К среднему пальцу другой руки прицепил датчик частоты пульса. Ира нажала кнопку на клавиатуре. Подсоединённый к компьютеру аппарат загудел, накачивая воздух. Манжета плотно обхватила плечо. Я несколько раз глубоко вдохнул и затаил дыхание. Постарался расслабить всё тело. — Что деньги, Сёма? — резко спросил в Ирочкином сма

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Постояла, затем повернулась и молча ушла в дом, оставив дверь открытой.

Павел посмотрел на меня и кивнул головой в сторону двери.

В комнате старика меня настигло ощущение безнадёжности. Не было типичного запаха больницы — лекарства, хлорка и немытое тело. Просто тишина и тёмные, худые пальцы рук, бессмысленно перебирающие край пёстрого шерстяного пледа. Рядом, на стуле — пепельница, в ней два окурка «Беломора».

Павел молча стал у двери. Было слышно, как невестка Худоярова раздражённо гремит посудой на кухне.

— Степан Владимирович! — позвал я.

Глаза Худоярова неотрывно глядели в потолок. Услышав своё имя, он не пошевелился.

— Степан Владимирович, мы принесли обратно ваше ружьё. Его починили. Теперь из него снова можно стрелять.

Я хотел поставить чехол у стены. Но вдруг понял, что когда мы уйдём — он так и останется стоять. Без толку, без всякого смысла.

И ещё понял, что не могу этого допустить. Иначе всё, что сделал Георгий Петрович, станет напрасным.

Я расстегнул латунную пряжку чехла. Достал стволы и приклад. Одним движением отсоединил цевьё и вставил стволы в колодку. Они мягко щёлкнули. Мастера постарались на славу — стволы плотно сидели в колодке. Я присоединил цевьё.

— Взгляните, Степан Владимирович!

Веки старика чуть дрогнули.

Тогда я положил ружьё прямо поверх одеяла и осторожно взял сухую прохладную руку.

— Попробуйте!

Пальцы Худоярова бережно ощупывали оружие. Они скользнули по стволам, задержались на гравировке колодки. Прошлись по куркам и спусковым крючкам.

Я поднял голову — старик смотрел прямо на меня.

— Оно исправное, — зачем-то повторил я. — Можно стрелять теперь.

Сухие губы в густой седой щетине разомкнулись, и я услышал:

— Спасибо.

Голова старика снова лежала на подушке.

Чёрт! Не так. Всё не так!

— Степан Владимирович, где у вас патроны?

Старик шевельнул глазами в сторону деревянного платяного шкафа. Я открыл дверцу и увидел на полке банку дымного пороха, начатую коробку с капсюлями, изрубленный валенок и огарок стеариновой свечи. Остальное снаряжение беспорядочно громоздилось в глубине полки.

Рядом со свечой лежал порыжевший от времени патронташ с кожаным клапаном. Я открыл его — он был наполовину полон. Неизвестно, чем заряжены патроны, но тут уж делать было нечего. На всякий случай я заглянул в латунные гильзы и увидел залитые стеарином картонные пыжи.

— Андрюха, ты чего? — в недоумении спросил Павел.

Я улыбнулся.

— Паша, принеси Степану Владимировичу обувь. Стрелять пойдём.

Павел открыл было рот, чтобы возразить, но промолчал и вышел из комнаты. Я потянул ружьё из рук старика.

— Пойдёмте на крыльцо, Степан Владимирович! Я вам помогу. Сами попробуете.

Я помог старику сесть в кровати. Павел стоял рядом с большими, подшитыми войлоком и кожей валенками.