ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

История Андрея Синицына в 1975-м не заканчивается. Мне выпал второй шанс — существовать в стране, которую я люблю и которой давно нет на карте. Я не дам этому времени пропасть зря... И наконец осуществлю то, о чём мечтал в детстве. Егерь-3 Алекс Рудин История Андрея Синицына в 1975-м не заканчивается. Мне выпал второй шанс — существовать в стране, которую я люблю и которой давно нет на карте. Я не дам этому времени пропасть зря... И наконец осуществлю то, о чём мечтал в детстве. ==================== Глава 1 Глава 1 Первый том находится здесь: Из-под земли, из тёмной глубины лисьей норы доносились яростный лай и рычание. — Георгий Петрович, отнорок держите! — крикнул я генералу. — Встаньте так, чтобы удобно было стрелять! Генерал без споров занял удобную позицию. В моих руках рвался с поводка Серко. Он хрипел, захлёбывался сиплым лаем и норовил просунуть в нору лобастую голову. Целиком пёс в лаз не пролезал — лиса выкопала его под свои скромные габариты. Владимир Вениаминович, стоя возле главного лаза с ружьём в руках, прислушивался к звукам, которые глухо доносились из-под земли. Там шла битва не на жизнь, а на смерть! Фокстерьер Беглова сцепился с лисой где-то в самой глубине тёмного лаза, и мы ничем не могли ему помочь. Лиса была опытной, ушлой. Она, видно, сразу поняла, что уйти запасным ходом не удастся, и решила драться под землёй. Хитрый зверь понимал, что люди с ружьями туда не пролезут, а с собакой можно потягаться. Когти против когтей, зубы против зубов! Лицо Беглова

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Если пёс вцепился в лису — он её не выпустит. И похоже, собака, всё-таки, оказалась сильнее.

Ещё через несколько минут рычание слышалось у самого выхода. А затем из норы показался обрубленный курчавый собачий хвост. Хвост вытянулся и подрагивал от напряжения. Жека, изо всех сил упираясь крепкими лапами в землю, пятился и тащил лисицу наружу.

Я приготовил ружьё и крикнул Владимиру Вениаминовичу:

— Тащи пса!

Психотерапевт забросил своё ружьё за спину, ухватил Жеку за задние лапы и потащил из норы. Жека рычал, не разжимая челюстей.

Ничего себе! Так это мы не лису взяли, а матёрого лисовина, самца! И как только Жека умудрился с ним справиться? Понятно, почему лис не хотел выходить наружу — надеялся совладать с собакой и не подставиться под выстрелы.

Но Жека молодец — перебирая челюстями по густой лисьей шерсти, добрался-таки до горла и намертво вцепился в него.

Придушенная лиса слабо перебирала лапами. Плотно сжав губы, Владимир Вениаминович умело добил её палкой и принялся разжимать собачьи челюсти.

— Пусти, Жека, пусти! — приговаривал он, опустившись на колени. — Пусти, всё!

Пёс рычал, курчавая шерсть дыбилась на загривке.

Я почувствовал, как меня постепенно отпускает азарт охоты. Это всегда так. Пока зверь не загнан — не чувствуешь ни голода, ни жажды, ни холодного ветра. Только неистовое желание выследить, догнать и добыть.

Но едва охота закончена — все ощущения возвращаются с новой силой. И сразу чувствуешь, как бежит по вспотевшей спине холодок, как тоскливо урчит желудок, в котором с раннего утра побывала только чашка чая с бутербродом, как гудят натруженные за день ноги.

— Смотрите — какой красавец!

Владимир Вениаминович, наконец, выпрямился, держа в руках добытого лиса. Длинный рыжий мех с серебристой опушкой переливался при дневном свете. Широкая белая грудь и тёмные, почти чёрные передние лапы.

И правда — красавец!

Неутомимый Жека подпрыгивал и волчком крутился у ног хозяина, стараясь снова добраться до лисы.

— Отличный воротник получится, Володя! — одобрил, подходя, Георгий Петрович. — Подаришь своей Марине, чтобы почаще отпускала на охоту.

— Марина меня понимает, — протянул, почти пропел басом Владимир Вениаминович. — А вот дела, служба...

Он пошарил в кармане, вытащил кусок сахара и протянул его Жеке.

— Держи, неугомонный!

Жека, радостно крутя коротким хвостом, схрумкал сахар.

Георгий Петрович устало присел на поваленное бревно. Вытащил из кармана папиросы и закурил.

— Как ваша нога? — спросил я его.

— Да что ей сделается, — отмахнулся генерал. — Болит.

— Сейчас костёр разведём, чаю попьём, — сказал я. — Да и к дому.

Я принялся собирать дрова. Владимир Вениаминович подвесил лису на дерево — повыше, чтобы не дотянулись собаки — и тоже стал мне помогать.