ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

История Андрея Синицына в 1975-м не заканчивается. Мне выпал второй шанс — существовать в стране, которую я люблю и которой давно нет на карте. Я не дам этому времени пропасть зря... И наконец осуществлю то, о чём мечтал в детстве. Егерь-3 Алекс Рудин История Андрея Синицына в 1975-м не заканчивается. Мне выпал второй шанс — существовать в стране, которую я люблю и которой давно нет на карте. Я не дам этому времени пропасть зря... И наконец осуществлю то, о чём мечтал в детстве. ==================== Глава 1 Глава 1 Первый том находится здесь: Из-под земли, из тёмной глубины лисьей норы доносились яростный лай и рычание. — Георгий Петрович, отнорок держите! — крикнул я генералу. — Встаньте так, чтобы удобно было стрелять! Генерал без споров занял удобную позицию. В моих руках рвался с поводка Серко. Он хрипел, захлёбывался сиплым лаем и норовил просунуть в нору лобастую голову. Целиком пёс в лаз не пролезал — лиса выкопала его под свои скромные габариты. Владимир Вениаминович, стоя возле главного лаза с ружьём в руках, прислушивался к звукам, которые глухо доносились из-под земли. Там шла битва не на жизнь, а на смерть! Фокстерьер Беглова сцепился с лисой где-то в самой глубине тёмного лаза, и мы ничем не могли ему помочь. Лиса была опытной, ушлой. Она, видно, сразу поняла, что уйти запасным ходом не удастся, и решила драться под землёй. Хитрый зверь понимал, что люди с ружьями туда не пролезут, а с собакой можно потягаться. Когти против когтей, зубы против зубов! Лицо Беглова

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мы развели небольшой костёр, подвесили над огнём закопчённый котелок. За водой я не поленился сходить к озеру — в бочажинах на дне оврага вода была только стоялая, подёрнутая радужной плёнкой затхлого налёта.

Очень скоро в котелке забулькала вода. Я всыпал в кипяток горсть заварки, кинул для запаха несколько малиновых прутьев, которые сломал тут же, в овраге.

Дождался, пока чаинки осели на дно, и разлил по кружкам тёмно-коричневый горячий чай.

Владимир Вениаминович развернул промасленный свёрток с бутербродами.

— Жена собрала в дорогу, — улыбаясь, пророкотал он.

Шумно, обжигаясь, отхлебнул из чашки.

— Хорошо!

И впрямь, в лесу было хорошо. Наполовину сбросившие листву деревья стояли неподвижно. Каждая тонкая веточка отчётливо прорисовывалась в прозрачном воздухе. Только сосны упрямо зеленели, да по краю оврага стояли редкие тёмные ели.

Перекусив, мы залили костёр остатками чая и тщательно затоптали огонь сапогами.

— Пора идти, — сказал Георгий Петрович и со вздохом поднялся на ноги. Мы выбрались из оврага наверх и пошли берегом озера к базе.

Озеро казалось совершенно пустынным. Утки уже улетели. Ещё недавно на воде ночевали стаи запоздалых гусей, но и они ушли к югу. Я пригляделся и увидел, что ночью между стеблями тростника намёрзли первые тонкие ледяные забереги.

Наступило то самое межсезонье, когда охота по птице почти закончилась, а охота по первому снегу ещё не началась.

Охотники на базу наведывались редко — сейчас разве что зайца с гончими гонять. Но мало кто держал гончих собак в городе — эти псы не для тесной городской квартиры. А у сельских охотников были свои излюбленные места недалеко от дома.

По выходным заезжали рыбаки — выходили на лодках побросать блесну, половить тёмную озёрную щуку, у которой шёл осенний жор. Кроме щуки часто попадались увесистые горбатые окуни — почти чёрные от торфяной воды.

Поэтому в воскресенье вечером я с чистым сердцем закрывал базу на замок, садился в машину и уезжал в Черёмуховку, где и проводил всю неделю. С Тимофеевым мы договорились, что в случае чего-то неожиданного он предупредит меня по телефону.

Вот и база. Пока прогревался мотор «ЛуАЗа», я проверил — всё ли в порядке. Подёргал замки на дверях, по привычке покосился в сторону погреба.

Тогда, летом, во время обыска, даже бывалые милиционеры давались диву — сколько оружия припрятал Жмыхин под большим деревянным ящиком, в котором хранилась прошлогодняя картошка. А я даже не удивлялся, глядя, как в машину грузят автоматы и ящики с гранатами. Устал, не до удивления было.

А потом была бесконечная череда допросов и протоколов.

Дверь в дом пришлось устанавливать заново — старая ремонту не подлежала. Надо было её покрасить, да руки пока не доходили — то одно, то другое.