"Он был титулярный советник,
Она — генеральская дочь.
Он робко в любви объяснялся,
Она прогнала его прочь.
Ушел титулярный советник
И пьянствовал с горя всю ночь -
И в винном тумане носилась
Пред ним генеральская дочь…"
Мне поначалу была совершенно не понятна драма, звучащая в популярном здесь романсе Вейнберга, но в этом мире любому россиянину было все предельно ясно: человек недворянского происхождения мог своим тяжким трудом выслужить чин титулярного советника, который давал право на личное дворянство. Получение этого чина простым мещанином как бы приоткрывало ему форточку в недоступные, неведомые ранее высоты, становилось поводом для гордости и самоуважения… Но одновременно нависало непробиваемым гранитным потолком над только-только получившим дворянство "маленьким человеком".
Я зарылся в предысторию этого вопроса и обнаружил, что следующий по классу чин коллежского асессора (восьмого класса) давал право на потомственное дворянство, поэтому-то на пути к нему лежала незримая преграда, преодолеть которую титулярному советнику (чин девятого класса, который также присваивался поступившему на госслужбу одаренному-новику), было чрезвычайно трудно. Дворянство остерегалось чрезмерно пополняться за счет незнатных. Большинство титулярных советников навеки оставались в этом чине, не рассчитывая на большее; их называли "вечными титулярными советниками", "титуляшками", а пресловутая "генеральская дочь" так и оставалась недосягаемым небожителем, особой, как минимум, четвертого класса. Но способ пробить головой потолок у одаренных был: при овладении второй стихией ранг повышался до ученика, и одаренному автоматически присваивался чин коллежского асессора, дававшего уже потомственное дворянство.
Петровская "Табель", определяя место в иерархии государственной службы, в некоторой степени давала возможность выдвинуться талантливым людям из низших сословий. "Дабы тем охоту подать к службе и оным честь, а не нахалам и тунеядцам получать" — гласила одна из описательных статей закона. Однако, по мере утверждения "Табели" в государственном устройстве чин все больше и больше становился объектом почитания, тормозившего любые демократические процессы в стране. Характерным проявлением чинопочитания была и форма обращения — титулование, утвердившееся во второй половине XVIII века. Так, лица, имевшие чины первого и второго классов, титуловались "Ваше высокопревосходительство", третьего и четвертого классов — "Ваше превосходительство", пятого — "Ваше высокородие", с шестого по восьмой — "Ваше высокоблагородие" и, наконец, с девятого и далее — "Ваше благородие". К чиновникам, имевшим родовой титул графа или князя, подчиненные обращались по форме "Ваше сиятельство".






