ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кто перед нами: незаконнорождённый ребёнок Святослава, убийца родного брата, язычник, силой добывший себе великое княжение? Перед нами Владимир Красное Солнышко — виновник начала жестоких княжеских распрей, многожёнец, 37 лет правивший Русью. Перед нами святой князь Владимир, креститель Руси, приравненный к апостолам, заложивший основу будущей великой державы. Кто он? Язычник Александр Мазин Кто перед нами: незаконнорождённый ребёнок Святослава, убийца родного брата, язычник, силой добывший себе великое княжение? Перед нами Владимир Красное Солнышко — виновник начала жестоких княжеских распрей, многожёнец, 37 лет правивший Русью. Перед нами святой князь Владимир, креститель Руси, приравненный к апостолам, заложивший основу будущей великой державы. Кто он? ==================== Предисловие автора Предисловие автора Сразу признаюсь: еще три года назад я совершенно определенно говорил: писать о великом князе Владимире Святославовиче я не буду. Почему? Страшно. Образ князя Владимира, который вырастал в моем сознании в процессе сопоставления литературных источников, вариантов отечественных летописей, зарубежных хроник и археологических данных, — образ этот мне нравился все меньше и меньше. Противоречивые гипотезы ученых — историков и филологов — только ухудшали ситуацию. Мой образ Владимира все дальше уходил от той величественной фигуры, которая возникает в сознании каждого православного человека, да и не только православного — любого закосневшего атеиста, который еще помнит школьн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Шея — в морщинах, тулово чуток скособочено: от болезни или от раны? И брюшко намечается. Может, и не врет, что тяжело ему в конных дозорах ходить? А вот на стене — в самый раз. И опыт воинский наверняка немалый. — Дай ему землю, княже, — поддержал сотника Артём. — Я даже место могу подсказать. На полпоприща к закату от касожского городка. Там и родник есть, и от речки недалеко. — Это не там, где курган с каменной бабой поваленной? — поинтересовался Горомут. — Там. — Доброе место, — обрадовался Горомут. — А на кургане можно вышку поставить — за Степью глядеть. — Можно, — согласился Артём. — Коли тех, кто под курганом лежит, не побоишься. — А чего их бояться, — усмехнулся Горомут. — Наши-то боги, Сварог да Хорс, чаю, посильнее будут. — Отчего так думаешь? — заинтересовался крещеный Ярополк. — Так ведь нет больше тех, кто курган насыпал и ту каменную бабу резал. А мы — есть. — Резонно, — согласился Ярополк. — Добро, сотник. Будет тебе земля на порубежье. — Благодарствую, государь! — Обрадованный сотник поклонился в пояс и собрался уходить, но его остановил Артём: — Погоди, княже! — Что такое? — спросил Ярополк. — Ты же сам сказал: дать землю. Горомут настороженно глянул на воеводу. Чего это он вдруг переменился? Но Артём имел в виду другое: — Расскажи мне, Горомут, как ты городище свое обустраивать собираешься? — Как сказал. Вышку на кургане поставим. Тын построим. — Из чего? — поинтересовался Артём. — Из лесу, вестимо, — Горомут удивился вопросу. — Там хорошего леса поблизости нет, — сказал Артём. — Только рощицы молодые. Из них хорошей огороды не сделаешь. — Воевода повернулся к Ярополку: — Надо, княже, пособить порубежникам. Подвезти им лес хороший. Пусть частокол добрый поставят, в два ряда, как положено. А то набегут степняки — и скушают их, как барашков. — Подавятся, — буркнул Горомут. Но без особой уверенности. До сих пор мысли его не шли дальше даровой землицы. О печенегах он не думал. — Ты помолчи, — велел ему Артём. — Это тебе не боевой дозор. У вас же семьи, дети. Я поговорю со Свенельдом. У него лес недорогой на продажу есть. — Со Свенельдом я сам поговорю, — сказал князь. — Спасибо за добрый совет. Ступай, сотник. И ты, воевода, ступай. Ищи татя. А брата твоего я гриднем опояшу. Как считаешь, дорос он до гридня? — Макушкой — точно дорос, — улыбнулся Артём. Глава 4 Друзья и враги славного рода Киев. Лето 975 года от Рождества Христова Нa подворье Детинца раздавался сухой стук деревянных мечей. Отроки учились ратовать в гибком строю, тройками. Присматривали за ними старшие гридни: Лузгай и Хрольв. Артём с удовольствием поглядел на воинскую справу… И сразу обнаружил, что его младший братец, коему положено было сейчас отрабатывать за старшего тройки, от дела отлынивает.