ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кто перед нами: незаконнорождённый ребёнок Святослава, убийца родного брата, язычник, силой добывший себе великое княжение? Перед нами Владимир Красное Солнышко — виновник начала жестоких княжеских распрей, многожёнец, 37 лет правивший Русью. Перед нами святой князь Владимир, креститель Руси, приравненный к апостолам, заложивший основу будущей великой державы. Кто он? Язычник Александр Мазин Кто перед нами: незаконнорождённый ребёнок Святослава, убийца родного брата, язычник, силой добывший себе великое княжение? Перед нами Владимир Красное Солнышко — виновник начала жестоких княжеских распрей, многожёнец, 37 лет правивший Русью. Перед нами святой князь Владимир, креститель Руси, приравненный к апостолам, заложивший основу будущей великой державы. Кто он? ==================== Предисловие автора Предисловие автора Сразу признаюсь: еще три года назад я совершенно определенно говорил: писать о великом князе Владимире Святославовиче я не буду. Почему? Страшно. Образ князя Владимира, который вырастал в моем сознании в процессе сопоставления литературных источников, вариантов отечественных летописей, зарубежных хроник и археологических данных, — образ этот мне нравился все меньше и меньше. Противоречивые гипотезы ученых — историков и филологов — только ухудшали ситуацию. Мой образ Владимира все дальше уходил от той величественной фигуры, которая возникает в сознании каждого православного человека, да и не только православного — любого закосневшего атеиста, который еще помнит школьн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вернее, шестиногих, потому что в Степи конь и человек — нераздельны. Сейчас враг был слишком далеко, чтобы конь его почуял, поэтому встревожился жеребец лишь потому, что забеспокоился его друг-хозяин. — Умница, Улька! — похвалил Славка девушку, оглядел ее еще раз, такую красивую и желанную, с полураспущенной косой, синими глазищами и такими чудесными изгибами и выпуклостями, которые лишь мгновение назад жили-текли под Славкиными ладонями… Оглядел, вздохнул… И поднял с земли свой сапожок с острым носком и мягким голенищем из тонкой кожи, с торчащей из кармашка рукоятью ножа и справным каблучком, чтоб удобно упираться в стремя. Конь, увидев, что хозяин обувается, подошел, толкнулся головой в Славкино плечо. Славка потрепал его ласково, надел рубаху, надел стеганку, затянул шнурки, проверил, ладно ли села, достал из переметной сумы пахнущую маслом кольчужку, надел и ее, повел плечами, встряхнулся, чтобы бронь легла как надо… Улька, которой одеться — всего-то оправить сарафан да подпоясаться, смотрела на него с тревогой. — Ты чего? — спросила она, глядя, как Славка облачается в бронь. — Драться, что ли, собрался? Бежать надо! — Надо, — согласился Славка, наклонился, поцеловал девушку в мягкие губы, выпрямился и натянул на голову проложенный изнутри мягким войлоком и обмотанный сверху тканью (чтоб меньше грелся на солнце) круглый, с прорезями наглазников варяжский шелом. — Беги, моя ладо, тут недалече. — А ты? — с беспокойством спросила девушка. — А я туда сбегаю, — Славка кивнул в сторону дымной полоски. — Там — городок касожский стоит. Гляну, чего там такое. — И добавил, чтоб не волновалась: — Если опасное что — я у касогов укроюсь. Там застава крепкая. Все будет хорошо, ладо моя! Не первый раз, чай! Улька глянула на Славкино лицо — и увидела уже не румяного рослого парня, милого дружка, а — воина . Сердечко ее забилось чаще: прежде она не видела Славку в полной воинской зброе. Ульке даже не поверилось, что этот грозный воин только что гладил ее ноги, а она отталкивала его, не позволяя трогать то, что трогать нельзя. Улька поняла, что, если бы этот воин захотел ее, она бы не посмела противиться. И уже не посмеет… Поняв это, Улька зарделась, позабыв на миг даже о близкой опасности. — Беги! — скомандовал Славка, легко взлетая в седло и движением колен поворачивая коня. И Улька проворно припустила по травке, мягкой еще, не успевшей превратиться в колючую щетку под жарким летним солнцем, — только босые ножки замелькали. Славка проводил ее взглядом, понял, что добежит (до городища — рукой подать) и своих предупредит заодно, и двинул коня навстречу степной напасти. Поселок касожский встал на краю Дикой Степи девять лет назад.