ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кто перед нами: незаконнорождённый ребёнок Святослава, убийца родного брата, язычник, силой добывший себе великое княжение? Перед нами Владимир Красное Солнышко — виновник начала жестоких княжеских распрей, многожёнец, 37 лет правивший Русью. Перед нами святой князь Владимир, креститель Руси, приравненный к апостолам, заложивший основу будущей великой державы. Кто он? Язычник Александр Мазин Кто перед нами: незаконнорождённый ребёнок Святослава, убийца родного брата, язычник, силой добывший себе великое княжение? Перед нами Владимир Красное Солнышко — виновник начала жестоких княжеских распрей, многожёнец, 37 лет правивший Русью. Перед нами святой князь Владимир, креститель Руси, приравненный к апостолам, заложивший основу будущей великой державы. Кто он? ==================== Предисловие автора Предисловие автора Сразу признаюсь: еще три года назад я совершенно определенно говорил: писать о великом князе Владимире Святославовиче я не буду. Почему? Страшно. Образ князя Владимира, который вырастал в моем сознании в процессе сопоставления литературных источников, вариантов отечественных летописей, зарубежных хроник и археологических данных, — образ этот мне нравился все меньше и меньше. Противоречивые гипотезы ученых — историков и филологов — только ухудшали ситуацию. Мой образ Владимира все дальше уходил от той величественной фигуры, которая возникает в сознании каждого православного человека, да и не только православного — любого закосневшего атеиста, который еще помнит школьн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Степняки взяли правее, в сторону холма, на котором расположился Славка, и мимо касожского села. При каждом всаднике — заводная лошадь, но шли не торопясь, ровной рысью… Волки на охоте. Славка смотрел на приближающихся копченых без страха. Если что — хузарский жеребец унесет его от врагов. А коли погонятся, им же хуже. Славка — на своей земле, поведет их оврагами да перелесками… Прямо на княжьих гридней выведет! Славка улыбнулся. Идея ему понравилась. Он вытянул из колчана, наугад, пять стрел, выбрал из них пару лучших. Вон до того овражка — шагов двести. Ветра нет, день ясный, промахнуться просто невозможно. Славка снимет первого, кто выедет из оврага. А потом — второго. Потом быстро метнет еще три стрелы — и деру. Копченые — за ним. То-то будет весело. Коли повезет, на скаку Славка еще кого-нибудь достанет. Бить с седла его учил Ионах, муж сестренки Даны. Конечно, до Йонаха, «белого» хузарина из старинного воинского рода, Славке далеко, но печенегам он не уступит. А на мечах Славка любого хузарина уделает. Как и подобает настоящему варягу. Хоть и безусому. Печенеги приближались. Славка уже мог их счесть (копченых оказалось шестьдесят две головы) и разглядеть поподробнее. Какого они племени, Славка не признал. Они были не из тех копченых, что кочуют у границ киевских земель. Это непонятно. Печенеги из разных племен любят друг друга не больше, чем медведь — росомаху. Идти через земли чужих кочевий для других копченых не менее опасно, чем для русов или ромеев. Пора. Славка взял лежащий рядом (жарко же!) шлем, надел и затянул ремешок. Наложил стрелу… Передовые печенеги подъехали к оврагу, замешкались… Ненадолго. Овраг был неглубок, а склоны пологи. Копченые даже спешиваться не стали. Славка видел, как, подседая на задние ноги, обходя колючие ежевичные кусты, спускаются в овраг печенежские кони… — Не уснул, рус? Славка мгновенно перекатился на спину, натягивая лук… Удар копейного древка выбил у него из рук оружие, нога в остроносом верховом сапоге придавила Славкину грудь, но Славка даже не пытался вывернуться, потому что в горло ему очень неприятно упиралось острие чужого меча. * * * — Ты что, бать? — удивленно спросил Артём, увидев, что отец застыл, не поднеся ложки ко рту. Сладислава ничего не спросила, но тоже перестала есть, напряглась. Знала: такими слепыми глазами муж ее глядит за Кромку. Когда подобное случалось, страшно становилось боярыне Сладиславе Радовне… Но мужа отпустило. Так же внезапно, как и прихватило. Глаза вновь стали зрячими, рука разжалась, уронив серебряную ложку в серебряную мису. — Видел что? — проскрипел Рёрех. — Да так, — неохотно проговорил Сергей. — Вина налей, — велел он девке-прислужнице.