— Создатель Вселенной мог снизойти до человека, равно как и до алкариса, до булрати, до силикоида… Но не так. Не так, Кей Дач. В чем-то здесь ошибка. — Я рассказал тебе правду. Все, что знаю о Граале и «Линии Грез». Ты понимаешь, почему Кертис не прошел ее сразу? — Конечно. Он узнал, как творятся миры и что наш мир — тоже чья-то мечта. — А ты догадываешься, чья она? Кто, в иной реальности, получил тот же подарок, что и Кертис? Алкарис протянул крыло, словно собирался похлопать Кея по плечу человеческим жестом, абсолютно неуместным для птицеподобного. — Я специализировался на вашем мышлении. Я могу попытаться. — Ну? — Самая удачливая раса Галактики. Глупее многих, с несовершенным телом, но самая удачливая. Этот мир создан для вас. — А конкретно? Кто создал наш мир? — Вы одержимы силой и властью даже больше, чем булрати. Это человек, который получает от жизни все, что хочет. — Император, — тихо сказал Кей. Алкарис опустил веки. Дач продолжал: — Владыка Эндории и Терры, покровитель Горры, опекун Таури, властитель колоний — Грей. Просто Грей — без пышных прозвищ Кертиса. В нашем мире уже никто не сможет стать первым. Только он — Грей. Мы лишь декорации для него — единственного актера. Театр теней… под светом его власти. Кертис не вынес мысли о том, что он лишь марионетка. Решил отомстить… — Вероятно, ты прав, и Кертис думал так же, — произнес Ищущий Истину. — Знаешь, у Грея был еще один титул… еще три мира выделялись наравне с Террой, Эндорией, Таури, Горрой. Отец «Трех Сестер». Он выпорол непослушных дочерей. — И ты одержим местью. — Нет. Как отомстишь владыке мира… Я ненавижу Грея. Но не хочу такой расплаты, какую задумал Кертис — губящей всю расу. — Мы не умеем ненавидеть долго, человек. Алкари больше не желает вашей гибели — нам это безразлично. — Я надеялся на это. — И что же ты хочешь от меня? — Вы познали реальность лучше, чем кто-либо. Объясни, если Грей создал наш мир, значит, он живет вечно? Без всякого аТана живет миллионы лет? — Не обязательно. Тот, кто создал наш мир, мог прийти в него в любой момент. Он появился в мире с готовым прошлым, вот и все. — Спасибо. Я хочу верить, что это так и есть. — И как же ты собираешься спасти свою расу, Дач? — Это лишь мое дело. — Повторю — Алкари это безразлично. Мы уходим. Я выполняю свою миссию — отдаю долг уважения тем расам, что предавали нас реже других. Ветвь накопила много знаний об этой Вселенной, теперь они не ценнее капли воды в облаках. Во мне говорит любопытство. Дач на мгновение заколебался: — У меня есть лишь один выход — убить. — Кого же? — Кертиса Ван Кертиса, или Императора Грея, или… Бога. Клекот — довольно похоже имитирующий смех. Дрожь крыльев. — Кей Дач оказался глупее себя! Ты уже убивал Бога — сотни раз. Тебе это помогло? — Тогда у меня лишь два кандидата.

Об этой истории
Бессмертие Кея Альтоса — не дар, а цена, которую он выплатил сполна: здесь способность воскресать продаётся и покупается. У него нет ни дома, ни наивных надежд, лишь меткий прицел и вера в удачу в космических схватках. Без этого не выжить, когда человечество ведёт войну против всех разумных рас Галактики. Императоры иллюзий Сергей Лукьяненко Бессмертие Кея Альтоса — не дар, а цена, которую он выплатил сполна: здесь способность воскресать продаётся и покупается. У него нет ни дома, ни наивных надежд, лишь меткий прицел и вера в удачу в космических схватках. Без этого не выжить, когда человечество ведёт войну против всех разумных рас Галактики. ==================== Часть первая Кей Дач Часть первая Кей Дач 1 Дальше, чем небо, — за границей населенных секторов Галактики, в той зоне космоса, которая традиционно именовалась Свободными Территориями, крошечный истребитель Алкари пытался уйти от корабля Империи. Человеческий корабль нельзя было назвать военным, не покривив душой: он не был приписан к флоту, а его жилые отсеки отличались излишней роскошью. Однако защитные поля человеческого корабля были способны отразить залпы нейтринных пушек истребителя, а боевая надстройка казалась достаточно большой, чтобы вместить коллапсарный генератор. Собственно говоря, она его и вмещала. До сих пор истребитель Алкари спасала лишь маневренность. Он не пытался вступить в безнадежный бой, а уходил от противника, меняя направление полета с такой легкостью, словно для него не существовали законы и





