Те, выстроившись в слипшуюся плечами и жопами потную шеренгу, поспешно закивали небритыми подбородками и нестройным хором подтвердили:
— Не трахали! Мы не трахали! Не убивайте!
— Не бейте!
— Не бейте! — повторил крайний с противоположной стороны лысый лобастый коротышка и, подумав чуток, добавил — И не трахайте!
— На куски порежем! — с хрипом пообещал перемотанный бинтами орк, неотвратимой глыбой смерти надвигаясь на уже почти обосравшихся местных — А потом уже эти куски трахнем! Ух! — он дернулся, когда закрепленная на боку плоская умная аптечка вогнала ему в тело дозу каких-то лекарство — Вот дер-рьмо…
Поймав брошенный Хорхе конец, я накинул петлю на торчащий из набережной обломок бетонных перилл, глянул на брошенное на землю оружие, оглядел в сумерках пятерку дебилов и… потеряв к ним всяческий интерес, проворчал:
— Хватит их резать, гоблины. Я про ту четверку из группы поддержки. Они не разбойники… и не трахари… обычные охотники… А этот крикун — бросив на дрожащего доходягу короткий взгляд, я отвернулся — А он какой-то клоун. Его пока примотайте к чему-нибудь, чтобы не испарился, а тех четверых — в дело. Баржу загнать под здание и разгрузить. Разбить лагерь для ночлега — только не на земле, а этаже так на третьем, но не выше и не ниже. Хорхе!
— Да, сеньор?
— На ужин хочу кукурузную кашу с мясным жиром и жареную мясную свежатину.
— У нас только консервы. Свежатины ноль…
Я ткнул пальцем в потерявшего часть уха долговязого:
— Он раздобудет.
— Я раздобуду! — парень выпрямился, снова став выше всех — Я раздобуду мяса, сеньоры! Лучшего! Только не убивайте! Мы бы вас не тронули! Вы не верите, но…
— Верю — буркнул я и зевнул — Давайте уже быстрее! Хочу лежать и жрать, а потом спать! До этого послушаю предсмертную исповедь того придурка в цилиндре…
— Сеньор! — забившись в веревках, придурок с нахлобученным ему Каппой продырявленным цилиндром жалобно возопил — Не надо предсмертную! Не надо! Я вам такого расскажу! Я такое видывал! Ну да, попугали вас чутка — но что делать⁈ Как-то же надо жить! Я очень много знаю! Очень!
Задумчиво глянув на него, я с намеком поднес палец к губам и, торопливо закивав, цилиндрованный замолк и, прикрыв глаза, вроде как начал молиться. А может погрузился в сладострастный транс, ерзая жопной точкой Джи по обломкам торчащей арматуры. Мне пока было посрать — подкидывая на ладонях шахматные фигурки, я сидел на пустом постаменте давно рухнувшей статуи и думал…
И я продолжал этим заниматься до тех пор, пока закрепленный на плече передатчик тихо не протрещал голосом Хорхе:
— Ужин готов, сеньор.
— Иду — коротко ответил я и поднялся.






