Кто ты такой, бродяга?
Поглядев на бодро уминающих еду охотников, он погладил себя по урчащему впалом животу, тяжело вздохнул и впервые взглянул мне прямо в глаза:
— А тебе не все равно, сеньор? Один черт последние часы живу, верно?
— Это почему?
— Убьете вы меня…
— Думаешь?
— Да может и пора давно — он вздохнул еще тяжелее, махнул рукой и на этот раз помассировал правое колено — Перекати-поле из меня уже никакое, плохо сросшимися пальцами со струнами справляюсь плохо… да и память уже не та… забыл почти все песни и истории… а раньше! Ух! — он шумно почмокал губами и широко улыбнулся — А раньше я ух каким был! Певун! Сказитель! Так мог парой слов дело закрутить, что вы бы меня уже лучшим мясом кормили, а та мускулистая мне бы уже плечи разминала, пышногрудо в затылок тыча… да… было времечко…
— Чем тыча в затылок? — пробормотала сидящая у костра Ссака, выискивая на чугунной сковороде кусок мяса пожирнее.
— Сиськами! — с готовностью просветил её Рэк.
— Ими самыми — кивнул тощий в дырявом цилиндре и провел ладонью по седой щетине на щеке — Да и я сам раньше другим был… высоким… сильным… многое мог! Да меня все знали! Бывает выйду на дорогу и прямо хочу пешком пройтись, хочу ноги натрудить, но не дают — на каждую повозку подсаживают, в руки кружку с пивом суют или стакан текилы, хлопают по плечу и умоляют — расскажи еще чего-нибудь такого же, сеньор Цезарио, прошу вас! Расскажите! А я что? Я человек не гордый. Сделаю глоток текилы, закушу простой тортильей и начинаю вести историю… И так рассказывал, что мог часами говорить — а меня никто и звуком не перебьет! Случалось мимо родной деревни возница проезжал лишь бы историю до конца дослушать! И не было ни ночи, чтобы мне приходилось ночевать под колючими кустами, деля дорожную пыль с гремучими змеями и кусачими насекомыми… А сколько денег у меня было! Разве бывал пуст кошель у Цезарио? Не бывал! Разве бывал Цезарио жаден? Да никогда! Всех угощал! Да… были денечки… — тяжело вздохнув, он бережно провел ладонью с искривленными пальцами по звякнувшим струнам гитары и тихонько добавил — Но время то позади и сегодня я умру… Можно просьбу?
Зачерпнув еще одну ложку обжигающей кукурузной каши, я кивнул и Цезарио указал пальцем на свой инструмент:
— Не разбивайте её. Мою укулеле… поставьте где-нибудь в уголку хотя бы этой вот комнаты и пусть себе стоит… прошу вас…
Выслушав, я утер рот и поинтересовался:
— С чего ты взял что мы собираемся тебя убивать, Цезарио?
Удивленно поморгав, он указал на свое пробитое плечо, потом потрогал пальцами разбитые губы и развел руками:
— Ну прямо вот есть признаки что рассвета не увижу…
— Смешно — хмыкнул я и кивнул Хорхе — Дай ему порцию. А этим четверым еще добавки налей. Как съедят, налей им горлодера.






