Когда мы наконец затихли, а я со звяканьем стекла налил нам еще по одной, из угла послышалось очень угрюмое:
— Суки вы… ой… простите, госпожа…
— И давно очнулась? — поинтересовался я.
— Не так давно. И еще полежу… ладно?
— Да валяйся, хотя это против правил заведения.
— Хорошо…
Она затихла, а неугомонная и удивительно неплохо держащая удар алкоголя Сусана напомнила о других моих словах:
— Ты сказал, что золотой век Церры подходит к концу.
— Пояснить что такое золотой век?
— Это я знаю. И по словам мудрых учителей и наставников мы только-только входим в этот период нашей жизни. Впереди славные десятилетия и возможно даже столетия…
— Ваш золотой век позади. По моим прикидкам у вас не больше трех-семи лет относительно мирной и спокойной жизни.
— Но почему ты так решил?
— Империи рушатся…
— Но почему сейчас?
— Я здесь недавно.
— Вот именно!
— Но мгновенно вляпался в разбросанное повсюду дерьмо заговоров малых и больших. Заговорщики всех мастей процветают, прибывающие с побережья чужаки мутят воду, а им это позволяют…
— Ты это о себе?
— Я? Нет. Мне плевать на Церру. Я задержался здесь только из-за этого места — похлопав ладонью по стойке, я продолжил — Бывают, что империи рушатся из-за внешних обстоятельств. Нападение сильного врага, эпидемии, катаклизмы… всякое происходит в этом дерьмовом мире. Вот только изначально империя сжирается, выжигается и расшатывается изнутри казнокрадами, коррупцией и некомпетентностью, в итоге теряя стойкость к ударам, превращаясь в колосса на глиняных ногах… и вот тогда любой толчок приводит к катастрофе и полному коллапсу. Вы — на грани этого. Церра уже выжрана изнутри. Как не мерзко мне самому это говорить, но не будь у вас Седьмицы… вы бы уже давно канули в лету. На твоей родине заживо сжигают детей и никто не ищет виноватых; отслужившие свое телохранители и ветераны выброшены на помойку и всем на них плевать; на ночных каналах устраивают резню и опять же никто ничего не замечает; залетные науськанные грабители легко нападают на корабельные конвои, зная, что им это сойдет с рук; золотая тупая молодежь теряет терпение и начинает плести подлые заговоры, подставляя своих же, предавая род… и даже не задумывается о верности и принципах, а под водой, там, где обитают флеборры, медленно теряют запас прочности никем не укрепляемые древние здания, служащие фундаментом Церры…
— Ты… ты говоришь страшные вещи…
— Всегда есть враг кому это все на руку. Всегда есть враг, кто наблюдает, жадно ловит любые проявления слабости… и когда убеждается, что рычащий хищник не столь уж страшен… враг начинает вести себя нагло.






