Не знаю, сколько именно подручных у Ледовского, но если их хотя бы больше пяти, то мне объективно нечего ловить в открытом противостоянии. Как бы я себя не любил, но факты — вещь упрямая. Они, как муравьи в старом анекдоте, сначала завалят, а потом ногами запинают.
Всё-таки, оборотни, пусть и молодые, это не гопники, редко ожидающие достойного отпора, и не алкаши у поселкового гастронома. Любой оборотень даже в человеческом обличье достаточно достойный соперник, а уж если рядом с ним такие же собратья…
Так что лично у меня план предельно простой. Надо отвлечь Ледовского и его подручных, спасти Светку, а потом уже можно подумать о других гражданских военного городка и открытом противостоянии с майором. Другой вопрос, пока не особо понятно, как именно всё задуманное можно осуществить.
Судя по горящим уличным фонарям, я провёл в забытьи не пятнадцать минут, а гораздо больше. Кроме того, моё тело нагло ощупывал холодный осенний ветер, что удовольствия отнюдь не добавляло. Меня лишили одежды и привязали к чему-то деревянному абсолютно голым! Извращенцы! Больше добавить нечего!
— Очнулся? — в лицо ударил луч фонаря, и на мгновение я ослеп от его яркости.
На автомате изо рта вылетели только грязные ругательства, что, впрочем, можно было бы зачесть и как ответ на заданный вопрос.
— Товарищ майор, он очнулся, — доложил тот же голос, причём, судя по интонации, на мои оскорбления он никак не отреагировал. Настоящий военный! Сволочь! Глаза продолжали болеть и не давали сориентироваться.
Послышались тяжелые шаги и откуда-то сбоку в поле моего зрения выплыла фигура Ледовского. Довольный, улыбающийся! Тварь жизнерадостная! Вот теперь, когда никакие обещания меня не сковывали, желание разорвать майора на мелкие кусочки стало особенно сильным.
Рвануться! Повалить на землю! Нет, не просто повалить, а швырнуть с размаху! Долго бить! И рвать, рвать, рвать на мелкие кусочки!
Но рвануться к майору возможности пока не было. Я висел распятым на деревянном щите или, может быть, даже стене от сарая. Руки и ноги оказались крепко притянуты к плохоструганной поверхности веревками или жгутами. Самое интересное, что у меня не было возможности даже вволю покрутить головой и, судя по неприятным ощущениям в районе лба, эту часть тела тоже решили привязать покрепче.
Ладно! Допустим, что птичка попалась и деваться ей некуда. Мне бы Светку вытащить отсюда, а там я и вернуться могу! Я же не гордый…
Ледовский встал передо мной, широко расставив ноги, и уставился на меня с широкой улыбкой. Блин, ну откуда у майора-шурупа такие замашки? Что за привычка к позёрству?
— Как дела, Андрей? Голова не болит? — количество сарказма в голосе Ледовского зашкаливало за все разумные пределы.






