ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Беда нагрянет всегда внезапно, и хуже всего, что она почти никогда не приходит одна. Жизнь превращается в сплошное напряжение, и в итоге остаётся лишь надеяться, что тёмная полоса закончится. Но Андрей и Мирон ждать не привыкли. Искра Бога Евгений Прядеев Беда нагрянет всегда внезапно, и хуже всего, что она почти никогда не приходит одна. Жизнь превращается в сплошное напряжение, и в итоге остаётся лишь надеяться, что тёмная полоса закончится. Но Андрей и Мирон ждать не привыкли. ==================== Глава 1 Глава 1 Если немного пофантазировать, то может показаться, что человек с разорванным от уха до уха горлом улыбается. Широкой и очень жизнерадостной улыбкой! Мысль, конечно, как минимум, странная, но ничего другого в голову не приходило. Меня вообще никак не отпускало ощущение какой-то нереальности происходящего. Пять часов утра. Я в ста километрах от МКАД в лесу с мокрыми от утренней росы кроссовками и диким желанием спать. А тут ещё и мужик этот улыбается. Самая прекрасная картинка для похмельного начала дня. Вообще-то сегодня утром я абсолютно никуда не собирался. Ко мне в гости приехали два бывших сослуживца и за воспоминаниями совместной службы мы как-то незаметно загудели глубоко за полночь. Нет, вы не подумайте, всё было более, чем прилично, даже за добавкой никто сбегать не порывался. Ящика привезенного с собой Кизлярского коньяка вполне хватило, чтобы Светка удивленно округляла глаза с каждой следующей опустевшей бутылкой, а я ложился спать с ощущением расслабленн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Судя по всему, всё местное население здесь, на плацу. Интересно, они сами пришли или их принудительно собрали? Стоят, гудят что-то… Ну точно как дети на утреннике вокруг ёлки.

Правда пока что вместо ёлки стоял я, вернее этот самый деревянный щит со мной, голым и красивым. Шагах в десяти от меня суетилась компания одинаковых, будто клонированных, молодых парней, пытавшаяся установить какое-то сооружение. Из-за привязанной головы и неясного света факелов в сумерках я никак не мог рассмотреть, что же это такое. Впрочем, судя по доносившимся крепким словечкам, это что-то тяжелое и неудобное.

Раздалось громкое молодецкое уханье и я понял, что именно делали одинаковые ребята. Они устанавливали идола!

Интересно, какому именно божеству посвящено это сооружение? Неужели и правда Велесу? Мне было стыдно признать, что я совсем не представляю, как должен выглядеть покровитель всех оборотней. В памяти упорно не хотело всплывать никакого образа, только прозвище «Скотий бог». А почему скотий?

Стыдно то как!

Тем временем, мне показалось, что людей на плацу, как будто бы, стало больше. Вокруг меня и идола на почтительном, метров в двадцать, расстоянии столпилось огромное количество людей. Я даже примерно не мог прикинуть, сколько их здесь, но явно не меньше нескольких сотен.

Наверное, это и были те самые жители военного городка, о которых так сильно переживал Эдик. Я заметил женщин с детьми на руках, подростков и стариков. Мужчин, скажем так, военнобязанного, от двадцати до пятидесяти лет, возраста, за исключением подручных майора, в зоне видимости почему-то не наблюдалось. Этих то гавриков ни с кем не перепутаешь. Одинаковые берцы, камуфляжные штаны и голый торс выше пояса. Стрижка ежиком, морда кирпичом. А вот нормальных мужиков не было. Неужели Ледовский их всех убил?

Не знаю, как именно так получилось, но два фонаря неподалёку от меня создавали неровный круг света, внутри которого были я, Ледовский и несколько молодых парней с охапками самодельных факелов.

Все остальные стояли в тени, как будто не желали показываться на глаза. Масса людей, плохо видимая в полумраке, превращалась какое-то бесформенное большое существо. Я слышал многоголосое дыхание, перешептывания, какие-то резкие, больше похожие на команды, крики в отдалении, но мог видеть только первые ряды.

Где же действительно все мужчины? В конце концов, в части должны были быть ещё военнослужащие, кроме оборотней.

Я попытался покрутить плотно примотанной головой, чтобы рассмотреть собравшихся за границей света людей получше, но майор расценил моё движение по своему.

— Что ты так извиваешься, Винокуров? Серебро жжется?

Серебро? А-а-а, наверное, меня примотали к щиту веревкой из этого материала.