Девочка моя, потерпи, пожалуйста, ещё немного! Совсем чуть-чуть…
— Ну что ж, начинай! — прохрипел я, стараясь не упустить из вида любимую.
Ледовский посмотрел на меня долгим взглядом, а затем кивнул, как будто соглашаясь с какими-то собственными мыслями.
— Огонь! — громко крикнул майор, отставляя в сторону правую руку, и практически сразу кто-то из подручных вложил в неё уже подожженный факел. Ледовский медленно пошёл по кругу, запаливая один за одним установленные на плацу самодельные светильники.
Подручные майора обнялись за плечи и встали полукругом позади идола. Жители городка по прежнему находились за границей света и всё также напоминали мне большое бесформенное животное.
С каждым новым зажженным факелом всё больше проступала из темноты деревянная фигура, и я понял, что реальность совсем не совпадает с моими ожиданиями. Худое, грубо вырезанное тело, острые черты лица.
Я почему-то был твёрдо уверен, что Велес выглядит совсем по другому.
Внезапно глаза идола начали странно поблескивать, и в такт этому мерцанию начали топать подручные Ледовского. Их слаженный стук каблуками заполнял всё окружающее пространство, и казалось, что жители городка тоже дышат в унисон этому ритму.
— Отец наш небесный! — закричал, подняв голову вверх, Ледовский. — Прими в объятия новых детей твоих и благослови на подвиги во славу твою!
Ритм заполнял воздух, кровь в висках стучала молоточками, а голова начала болеть, причём с каждым новым ударом каблуков всё сильнее.
— Прими кровь сородичей наших, чтобы из неё родить новых детей твоих! — продолжал кричать Ледовский в небо, а затем подняв вверх руки с зажатыми в них факелом и ножом, посмотрел прямо на меня.
— Кровь моей семьи и чужой семьи во славу твою! — майор поманил кого-то рукой и к нему торопливо подошёл Мирослав.
— Прими кровь сына моего во славу твою! — вновь закричал Ледовский и двумя резкими движениями нанёс парню глубокие порезы на руках.
Кто-то в толпе вскрикнул, а майор подвёл парня к идолу и заставил обнять деревянную фигуру.
— Кровь моей семьи во славу твою! — вновь прокричал Ледовский и повернулся ко мне, отпустив Мирослава.
Твою ж такую дивизию! Ну почему всегда приходится спасать свою шкуру самостоятельно? Где Эдик?
В этот момент в ритуале что-то пошло не по плану. Возможно, Мирослав был простужен или в детстве злоупотреблял стероидами, но глаза идола перестали моргать, а сама деревянная фигура затряслась как будто в приступе судороги.
Ошарашенные парни перестали топать, а жители городка, видимо, забыли, как дышать. Недоуменный Ледовский повернулся к изображению неизвестного мне бога, но больше ничего сделать не успел.






