Голова идола вспыхнула ярким пламенем!
Раздался пронзительный свист, а в темноте кто-то закричал истошным голосом:
— Бе-е-ги-и-те!!!
Кто-то из подручных Ледовского кинулся в темноту, чтобы удержать людей, но в этот момент горящая голова идола лопнула и разлетелась во все стороны ярко-красными угольками.
— А-а-а-а! — завопил женский голос, и бегство в разные стороны окончательно стало неуправляемым.
В этой суматохе никто не заметил, как из груди оборотня, державшего Светлану за правую руку, вырос окровавленный серебряный наконечник. Его напарник заметил неладное и попытался привлечь к себе внимание, как вдруг землю сотряс взрыв, сопровождаемый оглушительным грохотом.
«Началось!!!» — подумал я, и в это же мгновение на плацу возникли чёрные размытые тени. Эдик всё-таки договорился!
— Тварь! — проревел непонятно к кому обращаясь Ледовский и бросился ко мне с занесённым над головой клинком, но я уже тоже начал действовать и не собирался покорно ждать, пока майор покромсает мою бедную тушку.
Где-то подсознании мелькнуло восхищение Мироном, который сумел с большого расстояния сделать настолько точный выстрел из своего арбалета. Всё-таки стрела — это не пуля. На её полёт влияет слишком большое количество факторов, поэтому я до самого последнего момента переживал за Светлану.
Судя по всему, моё превращение в медведя оказалось для Ледовского большим и неприятным сюрпризом. Как обычно, в зверином облике время стало тягучим, поэтому я успел заметить изумление в его глазах. Видимо, до недавнего времени майор и не подозревал, что существуют оборотни, не реагирующие на серебро.
Мое тело стремительно увеличивалось в размерах, руки-ноги превращались в лапы, а стягивающие жгуты рвались, не выдержав усиливающегося давления. Вовремя сориентировавшись я не упал на землю, а мягко приземлился на все четыре лапы.
Ледовский что-то крикнул, наверное, отдавал Команды своим подручным, но мне пока что было не до него. Я просто напросто снес майора в сторону и рванулся к Светлане.
Второй конвоир уже тоже лежал возле её ног со стрелой в горле, а забрызганная кровью девушка визжала от ужаса. Свету била истерика, а громкость крика могла сравниться с какой-нибудь пожарной сиреной.
В несколько прыжков я оказался возле своей невесты, а затем принял человеческий облик. Девушка смотрела на меня широкими глазами, видимо, не до конца понимая, что происходит. Её крик не стихал, а наоборот, кажется становился громче.
«Прости меня, любимая!» — то ли сказал, то ли прошептал я, отвешивая ей мощную оплеуху. Метод оказался действенным. Светка замолчала и схватилась за моментально покрасневшую щёку.
— Хватайся за меня и держись как можно крепче, чтобы не произошло! — приказал я ей, закидывая её руки себе на шею.






