Заметь я хотя бы нотку страдания, то можно было бы подумать, что человек просто попал в неприятные обстоятельства, ему нужна эта работа и он вынужден мириться со всем, что здесь происходит…
Но у конвойного не дёрнулся даже мускул. Ощущение, что он смотрит по телевизору детский мультик, содержание которого знает наизусть, а сотый раз пересматривать вынуждает годовалая дочка, которой именно эта история чем-то понравилась.
А вот у меня от улыбки Пенькова дернулось всё. И внизу живота похолодело. Дело в том, что я ещё с яслей не люблю, когда мне делают больно. Аллергия у меня какая-то на это дело. Ушибленная ночью спина заныла в предвкушении новых испытаний, поэтому я решил, что этот балаган пора заканчивать.
Видят боги, я хотел всё сделать правильно, но Эдика где-то носит.
— Старлей, а хочешь я тебе фокус покажу? — неожиданный вопрос вкупе с ещё одной лучезарной улыбкой заставили Пенькова замереть на месте с уже поднятой для удара рукой.
Дзинь!
Цепочка наручников лопается, как будто сделана из лёгкого пластика. Рот Пенькова открывается для крика, но слишком медленно, чтобы он успел что-то сделать…
Конвойный вжался спиной во входную дверь и судорожными движениями пытается нашарить кобуру с табельным пистолетом. Вот теперь отчетливо видно, что его лицо живое, а не застывшее, как будто пчёлы от души воском плюнули.
— Прекратить! — дверь распахнулась внезапно, и упирающийся в неё полицейский кубарем вылетел в коридор, так и не нащупав оружие.
«Хорошо, что не успел!» — мелькнула мысль у меня в голове. — А то стрельнул бы случайно, неизвестно куда пуля отлетела бы.
Эдик брезгливо переступил через конвойного и зашёл внутрь допросной. Из коридора в кабинет заглядывал какой-то полицейский полковник, а за его спиной столпились зеваки из числа других сотрудников ОВД.
— Развлекаешься? — с претензией спросил он у меня, с недовольством рассматривая Пенькова. Тот явно не понимал, что происходит, но под взглядом полицейского полковника всё-таки опустил дубинку и теперь пытался осознать, что за странный мужчина прервал его спектакль, и почему он ведёт себя так по хозяйски.
— Что за грязные инсинуации? — моему возмущению не было предела. — Я вообще-то вёл себя крайне мирно, по крайней мере, до тех пор, пока меня бить не начали. И вообще, мог бы приехать и пораньше. Такое ощущение, что ты до ОВД с Магадана добирался.
— Да лучше б с Магадана, — вздохнул Эдик. — Ладно, потом расскажу, чем я занимался. Поехали! Я спать хочу!
— Между прочим, я тоже спать хочу, — ответил я язвительно и потряс руками с остатками наручников. — С меня эти украшения снимут или с собой на память забрать?
В этот момент наконец-таки дар речи появился у Пенькова, который всё ещё хлопал глазами и растерянно рыскал взглядом по всем присутствующим.






