ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пятая книга серии «Россия, которую мы...». Британская Империя ошибается, пытаясь покорить Африку, и в этом отчасти виноват наш попаданец. Русские в Африке! Да какие казаки, какие военные, вы о чём?! Офицеры Российского Генштаба? Опять нет! Коммандо камрада Дзержинского на полном скаку врываются в города и берут их. Марга! А Фима Бляйшман, которого в Одессе знали как контрабандиста, афериста и самую малость революционера, теперь пользуется почётом как отличный интендант и боевой генерал, а его пейсы так и развеваются на ветру! Русские коммандо не только дают отпор британской армии, но и захватывают Родезию — уже для себя! А Герой поднимается в небо: он изобретатель и первый в мире пилот, и это чудо-оружие меняет всю войну, а затем и Историю. Читать дальше

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Удушливая жара липко обнимала полицейских, и распахнутое настежь окно совершенно не спасало ситуацию. Пот проступил на мундирах служивых, а на спине коллежского секретаря, человека тучного, он засеребрился нечистой солью.

— Говоришь, волнения? Да сиди, сиди… не вскакивай, что за привычка у вас, Фёдор Христофорович… — выговорил надворный советник, аккуратно промокнув вытянутое, несколько лошажье лицо белоснежным платком.

— Субординация-с… — виновато отозвался секретарь, осторожно опуская массивный зад на скрипнувший стул, — Точно так, Илья Евгеньевич, волнения, и сильнейшие, вынужден я вам доложить!

— И… как? — видя непонимание в глаза подчинённого, полицейский вздохнул еле заметно… а куда деваться? Этот хоть звёзд с небес и не хватает, но службу знает, с самых низов усердием и верной службой поднялся. А сетовать на отсутствие образования у подчинённого, право слово…

— Стихийно шумит народец, — терпеливо пояснил Илья Евгеньевич, обмахивая газетой, — или организаторы есть?

— Так эта… Ваше Высокоблагородие… попервой стихийно, а потом и подхватили! — оживился коллежский секретарь, снова ступив на твёрдую почву, — И знаете, одно к одному всё складывается, нехорошо совсем!

— Сдаётся мне… — он заколебался, но всё же нашёлся сил и выдохнул, — это только начало! Как бы войска вводить не пришлось!

— Даже так? — Илья Евгеньевич, прекратив расхаживать, остановился, заложив руки за спиной, и остро глянул на подчинённого, отчего тот снова вскочил, — Да сидите, сидите… и без чинов, Фёдор Христофорович! Вашей вины в происходящем я ни в коем разе не вижу, да никто и не усмотрит, даже при самом пристрастном рассмотрении. Так что успокойтесь и рассказывайте покойно, без волнения. Только ли греки ропщут?

— Да что вы, Ваше Высокоблагородие, Илья Евгеньевич! — замахал руками коллежский секретарь и тут же смутился, сделав виноватый вид и норовя вытянуться по стойке смирно, не поднимая афедрона со стула.

Вздохнув, Илья Евгеньевич достал из шкапа бутылку Шустовского коньяку и не без толики сожаления налил подчинённому полный стакан.

— Выпейте, Фёдор Христофорович, — велел он.

— Х-ху… — и благородный напиток отправился в натренированную глотку единым глотком, отчего начальник поморщился едва заметно. Впрочем, Бог с ним…

— Ну так? — повторил он вопрос максимально доброжелательно, — Греки волнуются?

— Никак нет-с! — браво ответствовал коллежский секретарь, — то есть да-с! Греки, но ещё и вся Пересыпь без малого! За всю Одессу говорить не могу, но полагаю, всё очень нехорошо.

— И что, этот Коста настолько… — Илья Евгеньевич пощёлкал пальцами, — уважаем в Одессе? Ты же знаешь, Фёдор Христофорович, я здесь человек новый, многих реалий просто не знаю.