ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Почти сто лет длилась мировая охота на китов. К ней можно относиться по-разному: кто-то клеймит промысловиков, кто-то их защищает. Факт остаётся фактом — из-за человека величайшие создания планеты оказались на грани исчезновения, а некоторые виды потеряны насовсем. Впрочем, у этого ремесла имелись свои герои, даже удостоенные звания Героев социалистического труда! Здесь описана судьба нашего современника, которого перенесло из его дней на борт китобойного судна в разгар сезона, в слаженный экипаж советских охотников за китами. И плевать, что ты не выносишь моря — на берег попадёшь только спустя 8 месяцев, когда путина завершится. Совпадения случайны, искажения намеренны. Я не собираюсь пересказывать дословно всю историю флотилии. Воспринимай этот мир как параллельный, а сюжет — как художественный вымысел.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но только учти, если Томас тебя в ученики не возьмёт, до конца рейса будешь на разделочной палубе работать!

— Да вы не переживайте, Сергей Наймович, я Жохова лично проконтролирую — многообещающе смотрит на меня старпом — возьму на поруки и перевоспитание.

Какой вредный и злопамятный человек. Юмора не понимает, что ли?

Мать моя женщина, вот это попадос! Меня выперли из рубки, и я остался стоять в стальном коридоре. Куда идти? Что делать? Жить мне где? Хавать хочется. И мыться, особенно после анального градусника. Да пошли они все в задницу, пойду себе еду искать, и душ. Только вот сменного белья у меня нет, вещи, судя по всему, на китобойце остались. Ну да ладно, придумаю что-нибудь.

Мои поиски столовой всё же не увенчались успехом, очередная дверь вывела меня на главную палубу, где вовсю шёл процесс разделки кита. Я замер как вкопанный не в силах оторваться от этого кровавого зрелища.

Раздельщики орудовали «клюшками» (фленшерными ножами) — в виде секиры на длинной палке, и вначале сделали два параллельных надреза от головы до хвоста и два коротких по концам, на глубину, как оказалось, толщины жирового слоя. Потом ближе к голове между надрезами сделали квадратное отверстие, зацепили за него гак грузоподъёмной стрелы и аккуратно отделили первую полосу жира, как шкурку банана. Со следующей полосой так хорошо не получилось, гак прорвал сделанное отверстие и кусок шкуры с жиром распрямился как пружина, возвращаясь на место и снося раздельщика. Мужика откинуло в сторону, здорово протащив по склизкой, деревянной палубе. Видимо это было в порядке вещей, так как никто не обратил внимание на получившего мощный удар моряка, остальные раздельщики просто деловито стали перецеплять гак. Мужик поворочался и встал на ноги, подхватил свою «клюшку» и как ни в чём не бывало вернулся к работе. Так полоса за полосой «раздели» всего кита, порезали полосы на куски и сбросили их в палубные люки жиротопных котлов. В течение этого времени палуба оставалась сравнительно чистой. Но дальше последовала разделка туши, а это — мясо, кости, палуба стала покрываться кровью и слизью.

Самое неприятное — это убийственная амброзия от внутренностей китовых и от котлов. Как раскроют люки да как ветерком потянет — того и гляди, наизнанку вывернет.

Я смотрел на кровавый процесс и только зябко передергивал плечами. И меня хотели к этим отморозкам засунуть?! Да они же сумасшедшие кровавые маньяки! Тем временем на палубе становилось скользко. Ко всем прочему палуба была не горизонтальна, имелся довольно значительный крен, и по мере того, как куски кашалота скидывали в гигантские дыры на палубе, он увеличивался.

— Мы что, тонем? Чего крен то такой? — испуганно спросил я у проходящего мимо раздельщика.